— Я тебе не милый и я тебя предупредил, — говорю я. — И еще, если вдруг где-то здесь есть камера или ты надумаешь раструбить журналистам-стервятникам, что я был у тебя дома, имей ввиду, что на этот раз я тоже подготовился.
Демонстративно хлопаю себя по карману пиджака, где спрятано записывающее устройство, которое мне утром передал Павел.
— Ты что, считаешь, что я слила наши фотки? — визгливо уточняет Эльза.
Не знаю, кто сказал ей, что она хорошая актриса. Сейчас она играет из рук вон плохо. И мое подозрение, что она может быть замешана в постановке с моей «изменой», вдруг превращается в стойкую уверенность.
— Эльза, — чеканю я, едва сдерживая ярость. — Я не знаю, для чего ты это устроила. Но я обязательно все выясню. И ты, и твои подельники пожалеете. Это я тебе обещаю.
— Ты чересчур напряженный, милый, — ехидно улыбается она. — Может присядешь? Вино открыто. Сделаю тебе массаж, как ты любишь.
Из последних сил сдерживаясь, чтобы ее не придушить, разворачиваюсь и иду к двери. Мне в спину летит елейное прощание:
— До скорой встречи, Богдан.
Выхожу на улицу. Чувствую себя так, будто в грязи вывалялся. Сейчас с особым ужасом осознаю, насколько было тяжело Аделине сносить атаки этой стервы Эльзы на программе. Жена так хорошо держалась, выстояла, не позволила публично утянуть себя на дно, а я...
С тяжелым вздохом достаю телефон. Открываю сообщения. Ищу переписку с Линой. Долго смотрю на оборвавшийся диалог, который с недавних пор превратился в мой собственный монолог. Чувствую, как надсадно тянет в груди.
Хотел бы сказать больше, но будто впервые отказываю себе в этом праве. Общаться с ней, любить ее, заслужить ее прощение… Одних слов уже недостаточно. Аделина во многом была права. Я же, уверенный в своем крепком тыле, просто упустил тот момент, когда все разрушил. Собственными руками. Действиями. Не ложью, но тайнами. Хотел ее уберечь от волнений, а в итоге…
Сажусь в машину, еду в офис. В последние дни жил в небольшой комнате тут же, спал на диване, но сейчас с какой-то отчетливой обреченностью понимаю, что пора искать себе жилье. В обозримом будущем Адель ко мне не вернётся, а значит, я не смогу вернуться в квартиру, где мы жили вместе. Это больно, но как-то отрезвляет. Всегда думал, что пахать нужно на работе, а оказывается, что я не вывез личное. С подставами в бизнесе я разберусь. И не с таким справлялся.
А семья… Есть ли шанс, что там еще не все разрушено до основания?
На мое сообщение Аделина так и не отвечает, хотя рядом с ним вскоре появляется значок «прочитано». Ждал ли я? Ждал. Скорее, надеялся. Но ее понимаю. И это ее поведение принимаю. Заслужил.
Возвращаюсь в офис, когда последние сотрудники расходятся по домам. Здороваются со мной несколько скомкано. Глаза отводят. Не пойму даже, жалеют меня или осуждают. Но ясно одно: слухи об утреннем эфире в студии у моей жены явно распространились по офису. Ну и к черту. Уж своим подчиненным я точно ничего не обязан объяснять.
Открываю кабинет. Щелкаю выключателем. Сразу иду в комнату за переговорной, чтобы налить себе виски. С бокалом в руке возвращаюсь в кабинет. Гашу свет. Долго стою перед панорамным окном, глядя на расстилающиеся передо мной огни вечернего мегаполиса.
Несмотря на эмоциональную опустошенность и алкоголь, не могу отключить мозг. Он буквально в огне. Я не зря сказал Павлу, что тот, кто затеял всю эту игру со мной, находится близко. Очень уж точечные удары он наносит, будто точно понимает, куда бить, чтобы было больнее. И пожары, и таможня, и Эльза – это все одна хитро выстроенная цепочка.
Но кто?
Большой бизнес – это жестокий мир, лишенный сантиментов. Врагов тут у всех куда больше, чем друзей. Но чтобы я так встал кому-то поперек горла, должна быть веская причина. А я ума не приложу, что это может быть. Поэтому и считаю, что тут замешано личное. Иначе никак.
Звук уведомления на телефоне.
Ни с кем не хочу говорить, но на экран все же смотрю.
Сердце замирает на мгновение. Потом начинает наматывать быстрее и быстрее.
Уведомление с сайта государственных услуг
Не врала. Сделала, как сказала.
Боль, ярость, неверие и отчаяние порывает топить в виски.
Держусь.
И даже не звоню Аделине, хотя хочется так, что все внутри выворачивает.
Развод. Развод.
Нет. Не могу.
Сажусь за рабочий стол. Чтобы отвлечься, вывожу из спящего режима компьютер, ввожу пароль, чтобы получить доступ к электронной почте. Весь день промотался, делами не занимался толком. А там писем насыпалось — до глубокой ночи разбирать.
Рандомно кликаю на письма. Стараюсь вникнуть, где возможно. В цифры не лезу — концентрация на нуле. Но зато с удовлетворением отмечаю, что с таможней решилось все и груз уже идет по назначению. Предварительные подсчеты убытков от пожара тоже не столь критичные, как думали изначально. На страховую тут бесполезно надеяться, но юристы проработают. В любом случае, вывезем.