— Я дождусь вас, — любезничает он, а меня буквально тошнит от его излишней учтивости.
Под взглядом Павла Геннадьевича я испытываю неловкость, но этого никто не замечает за исключением Карины — она знает меня как свои пять пальцев. Порой мне кажется, что мы даже больше, чем подруги — будто родные сестры. И отчасти благодаря ее присутствию на съемочной площадке и колоссальной поддержке мне удается провести один из своих лучших эфиров.
— Браво, Аделина! Вы действительно прекрасны в своем деле! — Бессонов демонстративно хлопает в ладоши после слов «стоп, снято». — Дать вам немного времени или пройдем в гримерную?
— Я готова, — быстро киваю.
Не думаю, что предложение Бессонова сможет заинтересовать меня. Какое бы оно ни было.
— Не стану ходить вокруг да около, — начинает он.
— Да, это сэкономит нам время, — соглашаюсь я.
— Вчерашний эфир нового проекта вызвал ажиотаж, а таких рейтингов не было ни у одной из программ, — прямо говорит Бессонов.
— Я видела рейтинги.
— Аделина, вы можете предположить, из чего складывается ваша заработная плата?
— Конечно.
— Отлично. Я предлагаю вам участие во втором эфире.
— Участие? — удивленно переспрашиваю.
— Да, вы не ослышались, — кивает он. — Ведущим останется Егор Москвин, а вы и Эльза станете главными участницами.
— Эльза? — я настолько возмущена и поражена его предложением, что кроме одного слова больше ничего не могу произнести.
— За этот эфир я предлагаю половину вашей месячной зарплаты, Адель, — улыбается Павел Геннадьевич, падая в моих глазах еще ниже.
Вот уж правду говорят — большие деньги меняют сознание. Готова поспорить, что в самом начале своей карьеры Бессонов не был таким. Хотя кто знает.
— Простите, Павел Геннадьевич, но подобные предложения мне не подходят. Я не готова выносить свою личную жизнь на потеху публике, — отвечаю твердо.
— Вы сможете ответить на все ее выпады. Разве вам не хочется этого?
— Публично? Конечно, нет. Я переживаю личную драму и желаю только одного — чтобы меня оставили в покое, — грубо бросаю я.
— К сожалению, у вас нет выбора, — резко выдыхает он. — Сценарий уже в обработке.
— Выбор есть всегда, — прищуриваюсь я, до сих пор не веря своим ушам.
— И какой же ваш?
— Я не готова работать в такой атмосфере. Я качественно выполняю свою работу, Павел Геннадьевич, но то, о чем вы говорите, чересчур, — внутри меня бушует буря эмоций. — Я лучше разорву контракт, чем пойду на такое.
— Аделина, если вы разорвете контракт, то вам придется выплатить большую неустойку, — его голос меняется. Похоже, Бессонов не привык слышать «нет».
— Насколько большую?
— Размер годовой заработной платы. Ваш контракт как раз заканчивается ровно через год.
— Значит, придется платить.
— Пусть будет так. Хорошего дня, — он открывает дверь и, не обернувшись, уходит, оставляя меня с разбитым сердцем.
Теперь у меня нет не только любимого мужчины рядом, но и любимой работы.
Глава 18
Аделина
Если закрыть глаза, очень легко представить, что моя привычная жизнь не сгорела дотла. Легко притвориться. Но стоит открыть глаза и все по новой. Рабочий день, а я сижу дома. Меня нигде не ждут. Кроме Карины никому нет до меня дела, но и она сейчас занята – у нее есть работа, а у меня нет. На столе в кухне лежит конверт, который доставили сегодня из офиса. Я знаю, что внутри моя копия трудового договора и официальная юридическая претензия. Бессонов не лгал, когда говорил, что у моего решения громко хлопнуть дверью телеканала, не поступившись своей гордостью, будут последствия. Финансовые. Но… Не все ли равно?
На тумбочке оживает мобильный. Протягиваю руку, чтобы нащупать трубку, подношу к глазам, испытывая мгновенную вспышку надежды, когда вижу на экране имя Жени Говорова.
– Привет, Жень! Есть новости? – спрашиваю торопливо, приняв вызов.
– Мой коллега смотрит, что можно сделать, Лин, но я бы сильно на это не рассчитывал, – отвечает с сожалением. – Ты сама знаешь, что на телевидении работают акулы. У них все шаги предусмотрены. Тут налицо явное желание либо удержать тебя, либо наказать.
– Понимаю, – говорю тихо.
– Не вешай нос, постараемся сделать все, что возможно. У меня профиль другой, ты знаешь, но я тоже порою в этом направлении. Должно быть хоть что-то, за что можно зацепиться.
– В любом случае, это всего лишь деньги, – на меня находит какая-то обреченность. – Справлюсь.
– А с разводом как дела? Дан присоединился к твоему электронному заявлению? – осторожно спрашивает Женя.
– Нет, – из груди вырывается порывистый вздох. – Да я и не ждала, что он это сделает. Для него, как и для Бессонова, дело принципа наказать меня.
– Но ты же понимаешь, что в этом случае мы уже можем начинать процедуру расторжения брака без его согласия?
– Да.
– И что ты думаешь?
– Давай начинать, – соглашаюсь я. – Хуже мне уже не будет.
– Отставить пессимизм, Лина, – пытается подбодрить меня Говоров. – Ты сегодня ела?
– Завтракала, – хотя, как завтракала. Чашка кофе и одно овсяное печенье, а потом меня снова мутило и уже ничего не хотелось. Но Жене об этом знать незачем.
– Поужинаешь со мной?