Главное, кто бы спросил, откуда такое неприятие и чем вызвано, я бы не смог ответить.
Просто вот…
— Что за капризы. Вам нужна помощь целителя…
— Мне уже помогли, — я медленно отступаю. — Что у неё за артефакт?
— Марина⁈ — а вот теперь Михаил Владимирович остановился. — Что у тебя за артефакт? Я же говорил! Никаких личных артефактов! Ваш контроль ещё не настолько хорош, чтобы рисковать…
— Нет у меня артефактов! — хнычущим голосом произнесла Марина. — Вот! Сами посмотрите! Это просто кольцо! Подарок жениха!
— Артефакт… — возразил я. Я ж видел, как бьётся в камне искорка. И пусть светится она едва-едва, но есть.
— Да сами проверьте… — Марина стянула кольцо, протянув Михаилу Владимировичу.
— А позвольте мне? — Серега выступил вперёд.
Выглядело это забавно.
Невысокий. Худощавый. Но держится так, будто он старше всех, тут собравшихся.
— А вы, юноша, кто будете?
— Сергей Аполлонович Пушкин-Савичев, — представился Серёга. — Будущий артефактор, смею надеяться. Сила уже проявилась, склонность тоже имеется…
Кольцо упало на протянутую ладонь.
А Марина попятилась.
В стороночку так. Осторожно. И в фигуре её появилась этакая напряжённость, что ли? Серёга же нахмурился, вглядываясь в камушек. Искра внутри едва теплилась и разглядит ли? Так, похоже, штука эта не активна. А вот если… я дёрнул Тень и она недовольно фыркнула, но срыгнула лепесток недопереваренной зеленой силы. И та, коснувшись колечка, зажгла камешек. Он полыхнул и… всосал в себя силу.
Всю. Без остатка.
— Это…
— Дайте-ка, — Михаил Владимирович взял за колечко и сам скормил ему силу. Камешек сверкнул яркой искрой, а потом снова затаился. — Марина? Извольте объясниться…
— Назад! — Марина отступила ещё на шаг, махнув рукой, и во второй появился револьвер. — Назад… или я буду стрелять.
Она нервно обернулась и, протянув руку, сдёрнула девочку с тюка. Револьвер уткнулся в светлую макушку.
— Отойдите… или я её пристрелю.
Чтоб тебя…
Сходили.
Погуляли.
Развеялись… да Еремей нас точно запрёт. И главное, будет совершенно прав.
Глава 23
— Марина, — а вот Михаил Владимирович ничуть не испугался. — Вы ведь осознаёте, что усугубляете свою вину?
— Марина… — жалобно произнёс Лука, явно не очень понявший, что происходит.
Честно говоря, я и сам не особо въехал.
Но Тень дёрнул, отправив ту за спину этой горе целительнице. Пусть только Марина дёрнется… что-то бесит меня местная манера в свои игрища детей втягивать.
— Отошли! На три шага! Все солдаты… к вагону!
— К вагону или на три шага? — уточнил Михаил Владимирович.
— Винтовки… отложили. И к вагону! А вы руки уберите! За спину. Думаете, я не знаю, как вы можете⁈ Я всё знаю! — она сорвалась на визг. — Стойте! Мне терять нечего! Руки! За спину!
Михаил Владимирович подчинился.
— Марина… ты что, Марина?
— А ты… ты выбирай! Пришло время, Лука! Ты с нами или так и останешься вариться в этом дерьме?
Это где ещё дерьмо?
Или она думает, что у неё тут райские кущи, а что ангелы с револьверами, так это сугубо для самообороны?
— Нет, Марина… прости… но я не понимаю, — Лука сглотнул. — Объясни, пожалуйста, что происходит… что это за кольцо?
— Поглотитель, — пояснил Серега. — Насколько я успел понять. Он забирает силу и передаёт в накопитель. Накопитель, думаю, где-то у неё… может, в виде браслета или ожерелья. В накопителе камни меняются по мере заполнения. И силу можно использовать.
— Умный… гадёныш.
Она дёрнулась и вперилась в Серегу взглядом. Нехорошим таким. Вот… есть в этом взгляде безуминка какая-то, что ли. Дамочка, если уже не свихнулась, то точно на грани.
— Отойдите, — приказал Михаил Владимирович. — Не нужно жертв. Прав да, Марина? Ты ведь не хочешь, чтобы кто-то пострадал?
— Не хочу. Конечно, не хочу… и вы не хотите… вы ведь такой… добренький, Михаил Владимирович… обо всех думаете, обо всех заботитесь… себя не жалея… — она оскалилась. А на губах её запузырилась слюна. Почти как пена.
Бешенство.
Точно, бешеная она. А девчонка в её руках испугалась, причём сильно. Вон, беззвучно всхлипывает, а сама просто белая. — Только не понимаете, что пострадавшие будут! И жертвы будут! Всегда! Вопрос лишь в том, чего ради жертвовать.
Марина говорила громко, практически выкрикивая каждое слово, точно желала, чтобы все услышали.
— И сильные примут это! А слабые будут ныть и цепляться, не понимая, что безволием своим они только делают хуже! Что нельзя…
И она всё же зацепилась. За кочку, ветку, за ямку. Хрен его знает, за что. Главное, что дёрнулась рефлекторно, пытаясь устоять на ногах, и рукой взмахнула.
