— Бабушка совсем на нервах, — продолжал Серега. — Говорит, что и минуты лишней тут не останется, но уезжать обратно отказывается. И Алексей Михайлович тоже назад не хочет. Так что ждать только. Движение по ветке перекрыли, обходные пользуют, но нам до них далеко…
Лагерь избавился от части тряпья, обзаведшись какой-никакой упорядоченностью. Людей стало меньше, а те, что были, держались в стороне от солдат. Разве что дети всё так же бегали вокруг и не стеснялись выпрашивать сухарики.
— Скоро уж каша будет, — сказал важный седоусый старик, помешивая варево в котле. — С мясцом. Оголодали…
Девочка с перетянутой бинтами рукой, сидевшая тут же, на сваленных в кучу тюках, наблюдала за ним, часто сглатывая слюну.А ведь таких, с переломами да вывихами было много. Но судя по белоснежному, ещё не успевшему пропитаться пылью полотну, целители уже работали.
Хорошо.
— Мальчик? Так, мальчик, стоять… — в моё плечо вцепились чьи-то пальцы. — Тебя мы ещё не видели… Марин, иди сюда! Тут ещё один! Судя по походке, спину ушиб!
— Не ушиб я ничего, — ворчу, но руку не стряхиваю. Целительская зеленая сила пробивается внутрь и кровь моя бежит быстрее. Эта сила иная, чем в артефакте, более концентрированная, что ли? Чистая?
А чтоб тебя…
Я стиснул зубы, чтоб не заорать, когда этот недоучка от щедрот душевных плеснул силы, сколько было. А было в нём немало. Ощущение, что кипятком обварили, причём изнутри.
— Точно, не ушиб! Марин, это же…
— Не ори, — прошипел я. Хотя, конечно, хреновые из нас шпионы, про то, что я Охотник, знают уже многие. Но всё одно чего орать?
Тем более на ухо.
— Марин!
И меня не отпустил.
— Помоги…
— Лука, делать тебе больше нечего, — Марина, высокая девица заморенного вида, глядела на нас без энтузиазма. И вовсе появилось ощущение, что мы ей не нравимся.
Впрочем, не только мы.
— У парня острое истощение и что-то ещё… не могу понять. Но он Охотник и это точно…
А вот теперь в блёклых глазах мелькнул интерес.
И улыбка появилась. Такая… ненатуральная.
— Дай посмотрю…
А пальцы у неё тонкие длинные и на мизинчике колечко поблескивает синим глазом. Яркое такое. Артефакт?
Я из-под пальцев вывернулся.
— Что за кольцо? — спросил, понимая, что эта Марина категорически не внушает мне доверия. Вот прямо на подсознательном уровне. Тень и та внутри заворочалась обеспокоенно.
— Не твоего ума дело. Стой смирно.
— Руки убрала, — я не позволил к себе прикоснуться.
— Лука, подержи этого… да держи, я сказала! — рявкнула Марина. — Ах ты, мелки засранец…
Вот уже и ругается. А ещё целительница.
— Назад! — в руке Метельки появился револьвер. Кажется, мой. — Руки подняла, чтоб я…
— Что за… — Марина отступила на шаг и руки подняла, только вот на них заклубилась зелёное облако. Сила? И Марина легонько дёрнула пальчиками, стряхивая это облако. А то, сорвавшись, полетело к Метельке…
Вот только Тень успела раньше.
Она перехватила облако клювом и зелень впиталась в чёрные перья. Целительская сила на вкус отдаёт полынью и в целом ничего так. Ощущения… да, сходные с тем, что от артефакта были.
А вот Марина явно удивилась.
Очень.
И прищурилась нехорошо. Вон, узкое лицо её перекосило даже, а над пальцами снова клубится зелень. И главное, решимость такая… а ещё понимаю, что ничего хорошего от Марины ждать не след.
— Назад! — подал голос Серёга. — Я приказываю вам отойти!
И в этом голосе ни толики сомнений, что он вообще может приказывать.
— Мальчик…
— Я — граф Сергей Аполлонович Пушкин-Савичев. И предупреждаю, что любые действия против меня или моего сопровождения будут признаны враждебными.
Солдаты, до того наблюдавшие за нашей вознёй издали, поднялись. Даже тот кашевар ложку отложил.
То есть, пока нас ловили, им плевать было? А раз граф объявился, то и не плевать? Даже если граф этот сопляк сопляком?
— Что здесь происходит⁈ — а от поезда спешил невысокий лысоватый человек в мятой рубашке. — Я вас спрашиваю… Марина, что вы творите?
— Пациент упрямится, — Марина медленно опустила руки. — Вот, Лука позвал на помощь. Говорит, что у мальчика сильное энергетическое истощение. Я хотела помочь…
И лицо у неё точно другое сделалось, такое вот обычное лицо, невинно-девичье, слегка растерянное даже и обиженное.
— А он начал кричать, вырываться… я подумала, что у него истерика. Вы ведь знаете, Михаил Владимирович, что магическое истощение часто сопровождается острыми нервическими реакциями и мешает пациентам адекватно воспринимать происходящее…
Это она меня истеричкой обозвала?
Или сразу психом?
— А силой зачем она кидалась?
— Я⁈ — Марина изобразила искреннее удивление. — Молодой человек, если бы я решила, как вы изволили выразиться, кинуться силой, вы бы уже спали…
Тень икнула и сыто облизнулась, уставившись на Марину круглыми глазами. Спать она точно не собиралась. Скорее уж была в ней надежда, что силой в меня кинутся.
— Господи, — Михаил Владимирович поднял глаза к небесам, точно и вправду надеясь увидеть там господа. — Какой бардак… молодой человек…
— Она не будет ко мне прикасаться, — я точно понял, что не позволю. Скорее дам тени сожрать эту самую Марину с её артефактом, чем себя потрогать.
