— Я уж давно уговариваю Алексея Михайловича туда перебраться, но он ещё тот упрямец… теперь, глядишь…
Купол заходил ходуном.
— Так, почти уже… сейчас дам просесть… надо будет чуть крови.
Надо?
Крови у меня есть.
— Метелька, — я дёргаю Метельку, который сидит тихо. — Надо будет, чтоб ты домой сбегал и принёс кое-что.
Всё-таки, когда у тебя имеется крыша, воевать сподручнее, чем без оной.
В этот момент щит лопнул, и огромная балка с протяжным скрежетом осела, увлекая за собой кучу обломков поменьше.
Нас засыпало пылью. Охнул сдавленно Михаил Иванович, что-то шлёпнулось на макушку, а потом огрело по лбу. В общем, я не знаю, наблюдал ли кто за процессом нашего спасения, но если и так, то вид мы имели, полагаю, весьма характерный.
— Машину! — громкий голос перекрыл все прочие. — Носилки… ваше благородие, как же ж… вот ироды…
— Сав, а делать чего? — поинтересовался Метелька.
— Не мешать людям, — ответил я честно, с трудом сдерживаясь, чтобы не сложить руки на груди. — Пускай спасают…
[1] Реальная новость 1889 г.
Глава 14
Отдельный, пребывающий под покровительством святого Варфоломея Великомученика, госпиталь, прозванный в народе «жандармским» располагался в длинном и сумрачном здании, что поднималось над рекою. От реки тянуло сыростью и холодом, хотя топили внутри прилично так.
В общем-то место неплохое. Не в смысле расположение, а в том, что внутри было чисто. Палату нам выделили по просьбе Карпа Евстратовича, который за ради этого решил прийти в сознание, отдельную, с двумя огромными окнами и двумя же рядами кроватей. Нам с Метелькой места достались близ двери, а вот жандарма и, что важнее, Михаила Ивановича, выглядевшего так, будто и вправду того и гляди помрёт, устроили у окошка. Медсестры похлопотали и о дополнительных одеялах, ибо с этих окошек сквозило, и не только.
— Что ж, вам повезло, — пухлый целитель поправил очки в золочёной оправе. — Мелкие ушибы, некоторое истощение…
Он ощупывал Метельку, которого оставили напоследок.
Первым делом, само собою, осмотрели Карпа Евстратовича, который пытался сказать, что вовсе в том нужды нет, но его не послушали. Затем — Михаила Ивановича. Тот вот как раз вёл себя прилично, не пытаясь выскользнуть из цепких целительских рук, да и на вопросы отвечал спокойно, обстоятельно.
Там уже и до меня очередь дошла.
Нет, я подумывал отказаться, но Михаил Иванович нахмурился, а целитель покачал головой и сказал:
— Это в высшей степени безответственно!
Я вот сразу и усовестился.
Впрочем, осмотр прошёл быстро и по результату его доктор заявил, что имеет место небольшое сотрясение, ушибы и в целом-то ничего серьёзного. Кровь же, которою меня залило, — результат неглубокого рассечения кожи на макушке. Выглядит страшно, но…
Рану он зарастил прямо на мне.
А там уж Метелькой занялся.
И вот прилип к нему, что лист репейный, всё щупает, мнёт, поворачивает. И это его вот «дышите и не дышите» напрягает.
— Так… а вот тут уже… вдохните. Выдохните. И…
Он прижал обе ладони к Метелькиной спине, на которой выделялся выступающий из-под кожи позвоночник, ладони.
— И снова вдох… задержите дыхание. Вот насколько сумеете, настолько задержите. И теперь выдох медленно. Ощущаете тепло?
— Д-да.
— Где?
— Слева, — выдал Метелька и закашлялся.
— Сейчас может ощущаться жжение, но потерпите… — он был округлым, этот целитель, таким каким-то мягким с виду, от макушки до домашних тапочек, что виднелись из-под штанин. И пахло от него карамелью. — Терпите, терпите…
— Что с ним? — Карп Евстратович кутался в серый халат, принесённый сестрою милосердия.
— О, ничего серьёзного пока… есть кое-какие изменения в лёгких, сложно понять, возможно, начальная стадия чахотки.
Метелька подавился кашлем. А я выматерился, чем заработал полный укоризны взгляд Карпа Евстратовича.
— Или просто уплотнение ткани вследствие условий работы. Пылило, мальчик?
— Ещё как…
— Вот, пыль при вдыхании вызывает раздражение лёгочных пузырьков, возникают очаги воспаления, которые в дальнейшем… терпи-терпи, так надо… и дыши. Вдыхай так глубоко, как можешь.
— Вы его вылечите?
— Несомненно. Но я бы настоятельно рекомендовал сменить работу. У вашего друга организм не столь крепкий…
Да.
Верю.
И даже не в том дело, что я дарник. Савка ведь при матушке рос. Питание у него было, может, и избыточным, но мясо он видел не только по праздникам. Ягоды там, фрукты и прочее, детскому организму нужное. Да и в остальном матушка его берегла. А Метелька… он конкретно так не добрал.
Ни еды, ни заботы.
— Вот так. В ближайшие сутки будете много кашлять, возможно, что сплёвываться станет кровью. Не пугайтесь. Это будут выходить сгустки. Пыль, осевшая в лёгких, смешается со слизью, и таким образом выйдет. Завтра продолжим… думаю, дня три и забудете.
Он убрал руку и поглядел с сомнением:
