Поезд в Норденк шел, не торопясь, останавливаясь для поклонения каждому столбу при дороге. Шучу. В моем положении - это хорошее занятие, чтобы не тянуло застрелиться. Благо, револьвер Симона теперь стал моим. С ним, а также полусотней реалов я и путешествовал налегке. На последней остановке мои попутчики сошли и я остался в купе один. Привычно лениво следил, как проплывают за окном придорожные пейзажи. За четыре дня пути, о чем только не передумал...
В нашу последнюю встречу, Авель Орьега сказал мне:
- Сынок, я с самого начала знал, что ты потерпишь неудачу. Превосходство Острова слишком велико. Взять, хотя бы, это оружие. Похоже, на первый взгляд, на револьвер, говоришь? Компактное, бесшумное, с неограниченным зарядом. Не оставляет после себя ничего похожего на пулю, то есть - вообще ничего! Жертвы погибают от концентрированного воздействия высокой температуры. Влага, содержащаяся в тканях тела, взрывоподобно испаряется, нанося этим ужасные раны. А вот кровотечения не бывает. Коагуляция, знаешь ли.
- Тогда зачем...
- Оставалась крошечная надежда - а вдруг? Но... увы.
- Выходит, вы не видите моей вины?
- Не вижу, сынок.
- И, при том, выгоняете из гвардии с волчьим билетом?
- Да. У себя на родине ты теперь изгой. Вряд ли в Эгваль тебе удастся устроить свою жизнь.
- И что же мне делать?
- Покинуть Эгваль - это очевидно. Отправляйся в Гану, в Норденк - куда сам захочешь. Кто знает, куда забросит тебя судьба? Может, повидаешь и Остров... Когда-нибудь узнаешь нечто важное, с чем и вернешься. Год ли, два пройдет... Возвращайся с информацией.
Изощренный замысел команданте предстал теперь ясно передо мной.
- Вы не допускаете, что я не вернусь? После того, как со мной обошлись.
- Допускаю. Привыкнешь к чуждым для нас обычаям, с презрением станешь вспоминать о неразвитой, бедной стране - своей родине. Такое может случиться. С равнодушием встретишь известие о том, как армии Острова растекаются по нашим просторам, как сапог чужого солдата топчет земли Эгваль...
- Остров готовит агрессию?
- Думаю, да. Нас пока спасает подавляющее превосходство в численности населения. Их войска попросту увязнут в наших просторах, особенно, когда нет средств для быстрой переброски сил. В старину они были... Теперь вот остались лишь стиксы, которых корми, да ублажай, а то они и за ушами не почешут. И Остров притаился, выжидает... Крепит свой и без того могучий флот, заново оснащает армию.
- И потому Ури выступал за превентивный удар?
- Да. Его планы грозили нам ужасными потерями, огромными жертвами. Но итог был бы в нашу пользу. Мы оккупировали бы Остров, принудили его к миру на наших условиях. Потенциальная мощь Эгваль соединилась бы с техническим искусством Острова и его вассалов, мы усвоили бы их подход к решению проблем... Не только технических, заметь себе. Возникла бы новая, великая цивилизация, преемница уже бывшей когда-то, на заре Мира. Все эти мечты развеяны с гибелью Ури Ураниана.
Я встал, прощаясь.
- Хорошо, команданте...
- Называй меня просто Авель. Я ведь не командир тебе больше. И приказывать не могу.
- Хорошо, Авель. Я вернусь.
- Счастливо, сынок. Верю - удача тебя не оставит. Она ведь - не просто везение, а свойство характера.
В глазах его блеснули слезы. Впрочем, мне могло и показаться.
День, когда я навсегда покинул казармы гвардии, запомнился мне своей сдержанной горечью. Вот когда понимаешь, кто тебе настоящий друг. Оказывается, друзей у меня мало и тем они ценнее. Ребята не шарахались от меня, как чумного, не прятали взгляда. Мы выпили на прощанье, пожали друг другу руки. Личное оружие я сдал, а форму без нашивок мне оставили - не выпроваживать же голым. И вот настал момент, когда тяжелые чугунные ворота захлопнулись за мной. Попутного ветра в задницу, Нат. Кто ты теперь? Гражданский, без образования и денег.
Лелей в душе сознание своей миссии. Один ли ты в поле воин или хитроумный Авель Орьега внушил свою идею кому-то еще? Наверное, да. "Вернись с информацией..." Слушаюсь, команданте. Мы, гвардейцы - народ вольный. Куда прикажут, туда и захотим.
Первым делом, я загнал форму. Взамен поимел брюки из грубой синей ткани, свитер и матерчатую же куртку. Армейские ботинки я оставил - обувь эта и на гражданке популярна. Еще и два с четвертью реала сверху. Стикса моего, конечно, отдали другому гвардейцу, точнее - Драчун выбрал себе нового напарника. Связался, видите ли, с гвардией... Я же за полреала столковался с первым встречным. Хотя потом о Драчуне с тоской вспоминал не раз. Тоже настоящий друг.
В детстве меня очень удивляло то, что стиксы умеют считать. Теперь-то я знаю то же, что и все - стиксы разумны. Кладя деньги в кошель на шее своего нового знакомого (он согласился отзываться на имя Бродяга) я был уверен, что он не даст себя обмануть. Мне повезло, что Бродяга хорошо понимал джойлик, иначе пришлось бы частенько играть в "да-нет". Язык же стиксов для человека слишком труден.
