Напрасно, однако, Вага надеялся, что укрепил таким способом свою расшатавшуюся власть. Смута перешла в полномасштабную гражданскую войну. И никто не мог взять верх. Наконец, у власть имущих сработал инстинкт самосохранения. Арни и Вага пришли к соглашению, причем последний формально остался правителем. Главные трудности начались потом, когда старый хрыч вскорости дал дуба. Ни Арни, ни кто другой не пользовались у народа Острова должной любовью и уважением. Все ждали, что драчка вспыхнет снова.
- У Арни не хватало легитимности, - ввернул я.
- Во-во! Правильно понимаешь. Ведь Наоми готовила после Ваги местечко явно под себя. Успела приучить народ к мысли, что следующим правителем будет женщина. Она - Наоми, непревзойденная, свет и радость очей и т.д. и т.п. Пропаганда была ее коньком, скажу тебе. И вот - свято место оказалось пусто.
Меня осенило.
- Они нашли подходящую кандидатуру на роль Наоми?!
- Угадал. Самозванка, кроме некоторого внешнего сходства ничем не походит на свой прототип. Наоми была талантливым человеком, а эта... Старательно исполняла порученное: показаться на людях, провести прием, сказать умное по затверженному тексту. Суфлеры - Арни и его жена Пенелопа. С той поры минуло восемь лет и вот чем кончилось...
- Не понимаю, команданте.
Орьега яростно вдавил окурок в пепельницу.
- Хвост стал вилять собакой! В руках посредственной актрисы оказалось все. Она истинный мастер подковерной борьбы. Как-то раз, взбешенный ее выходками, Арни пообещал живо поставить ее на место. Больше он не заикался на эту тему.
- Почему?
- Все нижестоящие командиры подобраны Хозяйкой и ее людьми. Выступи Арни против Хозяйки - его никто не поддержит.
- ...
- Добавь ко всему невероятную, патологическую жестокость "женщины, что никогда не смеется". Врагов своих она сажает на кол, сжигает, топит в нечистотах. Возраст виновных не имеет значения. По приказу Хозяйки однажды заживо сожгли тринадцатилетнюю девочку.
- Но... почему люди терпят все это?
- Не могу точно тебе ответить. Все ж на Острове сейчас стабильность, порядок. Немалую роль в этом играет суеверное убеждение, что Хозяйка - иное воплощение бедной Наоми и повиноваться ей - значит заслужить прощение.
- За что?
- Поглазеть, как умирает Наоми собралось полгорода. Никто слова не сказал в ее защиту. Теперь замаливают грех. Хозяйка умело играет на струнах этих заблудших душ. И я, выходит, не прав. Есть у нее талант.
Поросшая низким кустарником, с разбросанными по ней купами деревьев равнина полого поднималась к западу, чтобы затем взметнуться кручей Барьера. Гребень его покрывал редкий лес. Человек, неутомимо шедший вверх по склону, должен был скрыться в нем не позже, чем через полчаса.
Я старался подробнее рассмотреть в свой бинокль маленькую фигурку, но безуспешно. Маскировочного окраса комбинезон почти сливался с местностью, временами только тень под ногами идущего позволяла не упустить его из виду. За его спиной вставало солнце. В утреннем тумане еще спала Эгваль. Извилистые линии дорог, далекие дымы деревень... Моя родина. Уже дотянулись до нее скользкие щупальца Острова.
Ясно разглядел я только одно - оружия при этом человеке не было. Дальнобойную винтовку в карман не упрячешь. Значит, возьмем злодея легко. Мои ребята уже спешились и поднимались по склону, охватывая беглеца широким полукольцом. Я намеренно опередил их минут на пять, чтобы в случае чего отвлечь убийцу, приняв огонь на себя.
Мы гнали стиксов всю ночь. Я угадал: убийца избрал самый короткий путь к спасению. Потратил трое суток, пробираясь окольными путями параллельно главной дороге и мы нагнали его как раз вовремя - еще час и ушел бы. За гребнем, Барьер обрывается семисотметровой кручей, спуск очень труден, но среди нагромождения каменных пластов можно хорошо укрыться. И нас было слишком мало, чтобы обшаривать каждую щель, каждый валун на сотни метров окрест.
Корявый ствол мертвого дерева служил мне прикрытием. Я целился тщательно, не желая наносить беглецу смертельную рану. Он еще многое должен рассказать команданте Орьеге. И мне.
Сук над моей головой отлетел, больно ударив по плечу. Я силился и не мог вновь поднять карабин. Боль была жуткой. Неужели перебита ключица? С трудом перевел взгляд вверх. Убийца сидел, повернувшись ко мне, голову его целиком скрывал капюшон, как в ту роковую ночь. Мне показалось: и глаза у него закрыты темными очками, по крайней мере, выглядел он, как человек без лица. Меж широко расставленных коленей обеими руками держал револьвер. И хладнокровно вел огонь, но выстрелов я почему-то не слышал...
Камень лопнул под моими ногами снопом горячих осколков. Я вжался в жесткую землю, трава-колючка царапала щеку. Все кончилось внезапно, как и началось. Расправившись с нами, безжалостный стрелок продолжил свой путь. Он не оборачивался, уверенный в своей безнаказанности.
