Я с трудом поднялся на колени, затем сумел встать. Правая рука слабо, но действовала, боль поутихла. Подобрал свой карабин, обернулся. Заметил несколько лежащих поодаль тел без признаков жизни. Остальных моих товарищей не было видно. Предоставив их своей судьбе, я двинулся наверх. Не понимаю до сих пор, почему так поступил.
Ветер гудел меж гнущихся тонких стволов, срываясь в необъятную пропасть внизу. Долина еще скрывалась в тени, только горизонт светился розовой дымкой. За его призрачной чертой лежала Гана, море и Остров. Люди его сильны, уверены в себе и всегда выбирают к цели кратчайшие пути. Осторожно раздвинув ветви, я увидел...
Не знаю как описать это. Треугольное крыло, ткань натянута между боковыми сторонами и закреплена центральной хордой так, что задняя кромка ее свободна. Аппарат достаточно легок, чтобы, разбегаясь под легкий уклон местности, держать его на весу. Я замер, когда он скользнул с обрыва. Сперва его увлекло вниз вместе с падающим с обрыва воздухом, потом полет выправился. Он удалялся, легко, как пушинка, всплывая в небо, а я следил за ним через оптику карабина. Пилот подвешен за пояс, руки лежат на перекладине легкой металлической рамы, жестко скрепленной с крылом - так он управляет полетом. Сзади - упор для ног, чтобы после старта сразу принять горизонтальное положение.
Зрелище удивительной красоты. Я и не думал стрелять, хотя в первую минуту мог бы его достать. Забыл обо всем, о погибших товарищах, о своей ненависти к этому человеку. Одного желал нестерпимо: уметь летать так, как это делает он.
КАПИТАНА ГВАРДИИ ЭГВАЛЬ НАТАНИЭЛЯ ГАРИГА ЗА НЕНАДЛЕЖАЩЕЕ ИСПОЛНЕНИЕ ОБЯЗАННОСТЕЙ УВОЛИТЬ ИЗ РЯДОВ ГВАРДИИ БЕЗ ЗАЧЕТА ВЫСЛУГИ И ПРАВА ВОССТАНОВЛЕНИЯ. ПРИКАЗ ОБЪЯВИТЬ ЛИЧНОМУ СОСТАВУ.
КОМАНДАНТЕ АВЕЛЬ ОРЬЕГА.
2. ЭНА
Дом бригадира стоял на склоне холма, рядом лепились на круче еще несколько подобных жилищ. Скрипучие деревянные ступени облегчали подъем, но ненамного. Симон как-то жаловался, что в дождь чуть не сломал ногу, поскользнувшись. А хоть бы и сломал - сейчас я страстно ему этого желал.
Преодолел последние метры, громко стукнул в дверь. Удача - Симон был дома один, жена с детьми, видать, отправились в город. Гана отсюда, сверху выглядела очень красиво.
- Выпьешь? - тонкие губы Симона сложились в неискреннюю улыбку. Он щеголял дома в одних зеленых шортах, заполняя, казалось, всю маленькую комнату своей борцовской фигурой. Хоть и пониже ростом - силой он намного меня превосходил.
- Некогда. Я за расчетом пришел.
Сесть он мне, конечно, не предложил. Тогда я без спросу разместился в потертом кресле, предоставив ему, за неимением другого места, мять мощным задом аккуратное покрывало постели. Пусть от жены ему влетит.
Симон задумчиво почесал крючковатый нос, затем распространил этот процесс на свою темную курчавую шевелюру.
- Денег сейчас нет. Все ребята в таком же положении.
- Не все.
Взгляд его стал колючим.
- Нат, ты думаешь только о себе, А мне приходится думать о деле... и о вас всех. Грузчик из тебя не такой уж,... а претензий...
- Ты и платишь соответственно. Чужого мне не нужно - отдай мое. Пятая часть заработка резервируется - так по договору. Срок вышел - верни пай!
- М-м... я не уверен, что ты полностью отработал все дни. Надо посчитать.
Я заранее знал, что он скажет. Теперь надо было его разозлить.
- Ты зубы не заговаривай! И мне и ребятам! Доиграешься, Симон! Сейчас же вернешь долг мне, потом...
Правая рука его метнулась под подушку. Не вставая с кресла, я выбил из его лапы револьвер носком ботинка. Оружие упало рядом с нами - хватай живее - и Симон тут же рванулся к нему. Типичная ошибка. Удар в затылок сжатыми в замок руками - и бригадир распростерся на вязаном коврике, тихий и смирный. Чуть сильнее и был бы труп, но убивать его я не хотел.
Пришел в себя он уже спеленатый простынями по рукам и ногам - пришлось разорить его постель. Ругань его меня не трогала, сержанты в гвардии по этой части любому фору дают, так что мы - привычные. Железный ящик под кроватью бездарно играл роль сейфа. Ключ наш бригадир, естественно, держал под матрасом надежнейшее укрытие, и как только я догадался? Морда Симона выражала, кроме злобы, еще и неподдельное изумление моими умственными способностями.
Денег в сейфе обнаружилось не слишком много - порядка тысячи реалов. Где крутятся остальные, меня не касалось.
- За сто дней мне положено триста реалов - половина обычного оклада грузчика. С вычетами будет двести семьдесят два. Заплатил ты двести восемнадцать.
Я вырвал из лежащего на столе замусоленного блокнота чистый листок, взял лежащий тут же огрызок грифеля. Написал:
Мною, Натом Гаригом получено от бригадира Симона Розы пятьдесят четыре реала окончательного расчета по договору N 429 в чем и подписываюсь.
Плюнул с обратной стороны и прилепил бумажку ему на лоб.
- Отдыхай, Симон.
В его копилке оставалось еще восемьсот двадцать звонких - пусть подавится.
