Молодая женщина с девочкой лет трех неторопливо шли по тропинке к выходу в город. Похоже, мое место они заранее облюбовали для короткого отдыха. Поравнявшись со мной, женщина вдруг резко остановилась и малышка, скорее играя, чем споткнувшись, повисла у ней на руке.
– Нат?!
Смутное воспоминание всколыхнулось во мне. Лида! Моя подруга в поселке строителей Тира. В глазах удивление и легкий испуг. Я хлопнул ладонью по гладкому, теплому дереву скамейки.
– Привет, Лида! Присядь…
Девочка доверчиво просилась на руки, а Лида была заметно смущена.
– Говорят, ты… ты?..
– Сделал карьеру
Коротко обрисовал свое нынешнее положение и принялся расспрашивать ее. Ничего впечатляющего. Жизнь слегка помотала Лиду по свету. Со своим вторым за три года мужем (я не в счет!) она развелась совсем недавно. Разговор постепенно иссяк, и мы какое-то время сидели молча.
– Мы пойдем,… пожалуй, – молвила, наконец, Лида.
Я ссадил девочку с колен, она смотрела на меня снизу вверх блестящими, серо-зелеными глазищами.
– Идем, Анита… – Лида встала, взяла девочку за руку.
Мою дочь зовут Анита.
– Лида… – я помедлил, – в свое время я оказался невезучим. Подцепил эту дрянь.
– Я тоже болела, – тихо ответила она.
Лида оказалась мне хорошей и верной женой, и мы в согласии прожили двадцать шесть лет до нежданной разлуки в 1366 году. Детей больше у нас не было.
Осталось досказать немногое. Ригли ответила на мое письмо – ее смешные каракули я получил в первый свой год в Майе. И дальше мы обменивались «посланиями», хотя нечасто. И почерк Ригли становился все уверенней, а тон писем серьезнее и темы глубже. И она постепенно отдалялась от меня. И никогда ни она, ни я, по обоюдному молчаливому согласию, не упоминали о Хозяйке.
Последнее письмо я получил в канун ее восемнадцатилетия. Она писала:
«
Я не поехал. Во-первых, уже был женат на Лиде, о чем не писал, но Ригли всегда была очень чуткой к интонациям. И… я тоже боялся. Увидеть незнакомую девушку, непохожую на ту Ригли, которую я знал. Да и я стал не тот молодец, что когда-то ее увлек. И все же я жалел о своей трусости. Много лет подряд мне снился один и тот же сон.
Хлопающие на ветру цветастые тенты, почему-то нет людей, кроме маленькой девочки, одиноко и грустно сидящей за столиком. И даже во сне я понимал, что эта картина неверна в своей основе – ведь Ригли давно уже взрослая.
На этом месте обрывается рукопись Натаниэля Гарига, бывшего военного министра Эгваль
11. ПРОКЛЯТЫЙ ГОРОД
Пини пошарила в ящике туалетного столика, вынула маленький кинжал с узким лезвием, прикинула в руке. Нахмурившись, примерилась острием под левой грудью, презрительно скривила губы. Сунула кинжал в рукав и распахнула дверь.
Двое часовых преградили ей путь.
– Нельзя, – сказал один, плотный, с кошачьими усиками.
– Дочь первого адмирала под арестом, да?
– Он просил вас побыть у себя.
– Я сама спрошу отца об этом.
– Он сильно устал, его нельзя беспокоить.
Второй часовой, худой, как жердь (и где Джено набирает этот сброд?) мерзко осклабился. Пини в ответ растерянно улыбнулась и отвернулась, отступив. Часовые умиротворились, поняв, что скандала не будет, но тут Пини стремительно крутанулась на месте. Похожий на кота тип охнул, согнувшись от удара ногой в пах. Пини крепко хлопнула его ладонями по ушам и, схватив оглушенного за уши, изо всех сил выкрутила ему голову в сторону и вниз. Хрустнули позвонки и «кот» кулем свалился на пол.
Худой его товарищ вместо помощи, с тихим изумлением стоял у стены, затем сполз на пол. Маленький кинжал Пини сидел у него в груди по самую рукоятку.
