Бренда сидела на аккуратно застеленной постели Пини, руки на коленях, глаза закрыты – и тихо раскачивалась из стороны в сторону. «Где Пини?» – хотел спросить, но замер, пораженный странным состоянием Бренды. Что с ней? Пьяна?
Луч Обо касался лежащего на столе плотно исписанного листа бумаги. Свет полной ближней луны позволял читать, и Вага поднес письмо к глазам.
Моему отцу Вагариусу Картигу.
Отец! У меня не найдется больше случая говорить с тобой. Поэтому я выскажу все сейчас. Думаю, ты давно в тайне мечтал, что я стану твоей наследницей, хотя понимал всю несбыточность этого. Иначе не могу объяснить, почему уже с ранней юности я была на особом положении. Будь мальчишкой, сказали бы – точно, наследный принц. Это невозможно – Остров не примет правителя-женщину. Я всегда это знала и жалела тебя.
И вдруг – все изменилось. Ты понимаешь, читая эти строки, о ком я говорю. Такой личности как Наоми я не встречала никогда и дружбой с ней гордилась до невозможности. Пока не выяснилось, что тебя она презирает, меня – снисходительно жалеет, как жалеют взрослые умственно отсталых детей.
С какой яростью я встретила ее замысел: на горбу Арни въехать во власть и править, опираясь на вас с ним – двоих подкаблучников. Мне тоже отводилась роль политической куклы – ты знаешь. «Не таков мой отец» – пыталась я возражать.
Потом Наоми потерпела случайное (могло не быть!) поражение. И я говорила с ней, ожидая извинений, раскаяния лично передо мной, на остальных мне было плевать. Но я хотела услышать от нее слова сожаления за то, что так обошлась со мной.
Не стану повторять здесь все те гадости, что выкрикнула она мне в лицо. Я вернулась к себе озверевшая, твердя одно: «Пусть умрет. Пусть она умрет!» Проклятье мое сбылось и завтра в полдень Наоми перестанет жить. Только теперь я поняла, что этого не хочу.
Странное дело. Наоми порой говорила немыслимые вещи – я, бывало, ненавидела ее за это. Проходило время и… я признавала ее правоту. Так и сейчас. Ведь она – единственная, кто смог бы удержать власть после тебя! Такой человек. Понять бы это раньше! Даже, когда Наоми попалась так глупо, я могла ее выручить, если б не медлила. Теперь – поздно. Охрана не повинуется мне – в Гнезде хозяйничают люди Джено. Отец! Уговори я тебя пощадить Наоми, отменить приговор – уверен ли ты, что твой приказ выполнят? Уверен ли, что все еще правишь?
