Сон все не шел. Вага поднялся с тяжелым вздохом, накинул халат. Зашел в туалет, помочился – не зря же вставал, и вышел. Часовые привыкли, что первый адмирал порой расхаживает ночами по коридорам – стариковская бессонница. Остановился у окна в темном проеме. Неожиданно припомнил, как однажды встретил здесь Наоми. Видение предстало необычайно ясно: расстегнутый ворот рубахи открывает ямку на шее, обе руки в карманах просторных брюк из мягкой ткани (дался ей этот фасон!), на ногах – порядком стоптанные сандалии. Прическа, как всегда сделана простым встряхиванием головы. Вид скучающий и одновременно добродушно-насмешливый. О чем они тогда говорили? Он помнил, что его отвлекли и он не получил ответа на свой вопрос. И забыл заново спросить ее. О чем?
Навстречу шла Бренда, в просторном домашнем халате и шлепанцах, чисто вымытые волосы блестели. В ней Вага уловил тревогу.
– Ты не видел… Ах, извини, впрочем…
И она торопливо прошла мимо.
Разговор с охраной на время успокоил Бренду: конечно, Пини укрылась от непогоды в Ратуше, по крайней мере, Джено точно там. И надо спокойно дожидаться утра. Бренда спустилась в холл, руки в карманах халата… вдруг спохватилась:
Прошла под аркой и остановилась на пороге. Пронесшийся днем шквал оставил после себя погоду холодную и ясную. Бренда подняла голову в засеянную звездами высь. Скоро взойдет Обо.
Внутренняя боль возобновилась. Что за нелепый день! И ливень, как ни крути, хлынул не вовремя – едва чертовка испустила дух. Словно сама природа разрыдалась от горя… А толпа под дождем кинулась врассыпную, и, неминуемая, случилась давка при выходе на Адмиралтейскую. Бренду спасла находчивость. Схватив крепко за руку Тонку, она бросилась с ней бежать в обратном направлении, к Ратуше. Видела, как туда пробился Джено с охранниками, но не стала рисковать и нырнула в узкий боковой переулок, через три квартала выйдя к станции фуникулера. Тонка уже едва переставляла ноги и Бренда фактически волокла ее на себе. Через полчаса они были в Гнезде, продрогшие, без сил, но Бренда старательно скрыла от Ваги, что ей тоже плохо.
И не может… не должно случиться так, что Пини не сумела выбраться из обезумевшего людского стада и ее растоптанное, изуродованное тело лежит где-то в темноте на площади. Старательно внушая себе, что Пини могла вернуться позже в Гнездо, никем не замеченная, Бренда направилась в ее комнату, куда мельком уже заглядывала. По пути столкнулась с братом, чуть не спросила: не видел ли он дочь, но вовремя прикусила язык. Вага не знает, что Пини освободили из-под ареста и уверен, что весь день она провела в Гнезде.
В спальне Пини все оказалось по-прежнему: никого, тишина. Но… В первый раз не обратила внимания, а сейчас углядела. Что лежит на столе?..
В бывшую комнату Наоми-служанки много дней никто не заходил. Флуор, лишенный подпитки, давно не горел. А взошедшая Обо высветила на полу косой желтый отпечаток окна. На спинке стула лежал небрежно брошенный халат с рукавом, свисшим до пола – Наоми никогда не была особенно аккуратной. Равнодушная к нарядам, украшениям. Странная – верное слово.
В светлом сумраке Вага увидел на обоях над постелью Наоми темное пятно. След ее головы. Так часто сидела она, привалившись спиной к стене. О чем думала? Какие замыслы лелеяла? Здесь ли созрел ее дерзкий план? Или все сложилось, склеилось негаданно, из случайных событий и поступков разных людей? А злость и обида придали ее фантазиям силу стать явью? Как нехорошо получилось. Скорее все забыть. Все.
Он собирался уходить, когда увидел в углу смятой постели белый шейный платок Пини. Она тоже заходила сюда? Или потеряла его давно? Пини. Почему-то за истекший час он перестал думать о ней и вот теперь вспомнил. Вряд ли она в эту минуту, как ни в чем не бывало спит! Он ждал, что она зайдет к нему днем. Но Пини не пришла, и он с облегчением воспринял эту отсрочку до завтрашнего утра, решив тогда уж поговорить с дочерью первым. Лучше сделать это сейчас…
