В большой трапезной было немноголюдно. Вага сидел во главе стола – бледная тень великого человека, марионетка в руках победителей. Он заметно похудел, изжелта-бледная кожа на лице обвисла складками. К Наоми он испытывал теперь почти непреодолимый ужас. Только официальные приемы могли заставить его оказаться в одном с нею помещении. Здесь же дело было семейное, но Наоми присутствовала как близкая подруга его дочери. Они обе так и сидели рядом по правую руку от него. Дальше восседали Дерек и Гордей – «маршалы» Наоми. Замыкала ряд Тонка – остальных женщин Ваги новая хозяйка спровадила в два счета.
«Подстилками под моих солдат, или сто реалов в зубы и – на свободу». Только с Райлой она обошлась мягче и одарила щедрее. Но, все равно, предложила покинуть Гнездо: «Не самое уютное будет место».
По левую сторону разместились: Арни, с холодно-любезной миной, затем я и мой коллега доктор Мано. И… Габ. Его огромная армия растаяла, как кусок масла на горячей сковородке при приближении к Вагноку. С примерно тысячей оставшихся верными людей, Габ согласился на предложение Арни сделать вид, что «ничего такого и не было, чтоб что-нибудь, да и было». Тогда и Наоми нашла для него слова:
– Вы всегда были моим другом, Габриэль. Прошу: оставайтесь им.
Я запомнил его, выходящего после той краткой аудиенции. Оглядел нас, повел широченными плечами, из которых росли по обезьянни длинные при небольшом росте руки.
– Хоть раз кто-нибудь назвал меня
Теперь он состоял при деле – приводил в порядок ошметки когда-то сильного нашего флота.
Вот так она обаяла всех. Арни, влюбленный в Наоми по уши, посмирнел до глупости. И недовольство ее главенством над двумя третями чистильщиков покамест держал при себе. Дереку она посулила выбить из Ганы новый кредит на содержание экспедиционного корпуса. («Пусть Совет думает, что овладел Островом, Рон! Я их подою, как корову Ханны»). Что до меня, то я, похоже, становился ее другом-конфидентом. На правах личного врача.
Вот и вся наша скромная компания, не способная заполнить собой пустоту большого зала. Былые соратники Ваги исчезли, как палая листва, сметенная ветром. Где-то в Норденке затерялись следы Боло Канопоса, в подземелье под нами коротала дни Бренда. Майл погиб, а Джено, отпущенный на все четыре, исчез бесследно. Остальные, кто уцелел в боях, предпочли дезертировать и искать в жизни новых путей…
Неуютное место и печальный день. День рождения Левкиппы Картиг – старшей дочери Ваги, умершей десять лет назад от скоротечной болезни. Могила ее находилась недалеко, в северной части сада, окружавшего Гнездо. Мы с Пини и Наоми сегодня уже побывали там.
– Я скажу о Левки… – тихо выговорила Пини, подняв свой бокал.
Момент испортила Наоми. Она сидела справа от Пини,
Пини нахмурилась, поджидая ее. Наоми обеими руками подняла блюдце, слизала розовым язычком сладкий сок: настоящая деревенская девка! И спросила в неодобрительной тишине:
– Доктор Мано! Перед тем, как Левкиппа умерла, какой яд вы ей дали?
Толстяк вскочил, в отчаянии всплеснул руками и повалился обратно, мимо своего стула – ноги не держали доктора Мано. Мы с Габом едва успели его подхватить. Он трясся, всхлипывал, по пухлым щекам непрерывно струились слезы.
Наоми, как чертик легко взлетела на стол, не задев ни одной тарелки, и мягко спрыгнула на нашей стороне.
– Ну-ну, Мано… – она погладила его по щеке. – Не мучьте себя, облегчите душу. Так тяжко хранить тайну все эти годы.
– Нет,… пожалуйста, Наоми… нет… Я не виноват…
Из его плаксивых, путаных объяснений мы поняли одно: Левкиппа Картиг, скорее всего, действительно была отравлена. Находящуюся уже в полуобмороке ее обнаружила Бренда и сразу позвала на помощь Мано. Он сделал промывание желудка, употребил все свое искусство целителя, но было поздно. Левки прожила еще четверо суток и в сознание больше не приходила. Они с Брендой день и ночь дежурили у ее постели, и однажды Мано проснулся от причитаний Бренды. Черты лица Левки заострились, кожа вокруг губ побелела. Дыхания не было, сердце не прослушивалось. Мертва.
Кроме внезапности болезни версию об отравлении подтверждало и таинственное исчезновение служанки Левкиппы – Денизы. Ее нигде не могли найти с того самого дня, как случилось несчастье. Одного со своей госпожой возраста и телосложения, Дениза считалась ее лучшей подругой. Мано предполагал, что между девушками произошла серьезная размолвка и Дениза, под влиянием момента, не отдавая себе отчета в своих действиях, совершила страшное. И, ужаснувшись содеянному, опасаясь справедливого возмездия, сбежала. Во всяком случае, в Гнезде о ней с той поры ничего не известно.
Мы сгрудились около Мано, слушая его рассказ. Только Вага остался сидеть, как восковая статуя.
– Я… приказывал разыскать ее… – прошептал он.
