Великолепную парочку усадили за стол справа от Наоми, чтобы на их постные лица падал свет из окон. За спиной каждого встали по два стража, остальные отошли в дальний конец длинной комнаты.
– Что они делают? – спросил Децим, удивленно глядя, как ведрами на узорный паркет высыпают опилки.
Наоми отвечала, обращаясь к виновным:
– Как сочту, кто лжет – тот и будет казнен.
Первый заместитель Великого Магистра, худой, с желтоватой кожей и высоким, как у кастрата, голосом, возмутился:
– Вы… э-э… – нецивилизованное существо! Я полагал вас разумной, хотя несколько эмоциональной, что естественно, э-э… для женщины…
– Согласна, профессор. До вашей высокой культуры мне далеко. Поэтому готовьтесь понятнее и проще ответить на мои недоуменные вопросы по поводу последних транзакций вашего банка. Я же помню ваши блестящие лекции, хотя и на другую тему. Но, прошу вас, пока молчите… Будьте добры, Магистр, отвечать на мои вопросы.
Магистр лаконично отверг обвинения. Все операции проведены строго согласно указаниям вкладчиков. Бухгалтерские книги в порядке. Двойная бухгалтерия… Да как осмеливаетесь даже предполагать подобное?!
Наоми кротко вздохнула.
– Друг мой, Боло… Из уважения к вам я позволила отвечать мне сидя. Но от брехни вашей уши в трубочку сворачиваются.
Уильям (Боло) Канопос – он же Великий Магистр до вчерашнего дня. Совсем нетрудно было водить за нос нас, островитян, представляясь
От привычной веселости Боло давно не осталось и следа. Он сидел рядом с Наоми под строгим присмотром Гордея и тяжело, с присвистом дышал. Но воля его не была сломлена. Боло все еще полагал, что Наоми не решиться на крутые меры. Тихо и твердо потребовал гарантий безопасности для себя, затем сохранения в должности, пусть под формальным патронажем Острова. Ну, тупы мы и необразованны, чтобы суметь обойтись без его острого ума!
Пальцы левой руки Наоми легли на его запястье. Правой она держала грифель, выписывая им строчку цифр. Листок положила так, чтобы Боло видел, что она пишет. Честное слово, глаза у него буквально стали вылезать из орбит. Наоми, хмурясь, переправила несколько цифр (я испугался: неужели пережитая временная смерть, изменив заметно ее характер, нарушила и ее замечательную память?) Под первой строкой добавились еще две, и Боло всего перекосорылило. Потом Наоми заговорила.
– Боло! Вы лгали дважды. В первый раз, когда сказали, что Банк работал честно. Второй: что не вели тайную бухгалтерию, распихав активы Острова по секретным счетам. Но вы недооценили скрупулезность рядовых клерков… На прощанье: вы очень мне нравились.
– Встать, – велел Гордей.
Боло замешкался и его выволокли из-за стола, пинками повалили на колени. Он успел коротко застонать от ужаса, когда свистнуло тяжелое широкое лезвие. Отделившаяся от туловища голова с мягким стуком упала на груду опилок. Палач опустил окровавленный тесак и, подняв отрубленную голову Магистра за рыжую бороду, бросил ее к ногам Наоми.
Мы обомлели. Я, привычный ко всему, и то ощутил себя не в своей тарелке. Пини стискивала сплетенные пальцы рук. А на лбу и над верхней губой Наоми загорелись алые брызги крови!
– Аккуратней, пожалуйста, – строго заметила она, вытирая лоб платком и облизывая губы. – Гордей! Я вам не вампир какой. И… уважаемый профессор Дар… Прошу только говорить конкретно, а не заниматься рукоблудием.
Впалые щеки Дара задергались.
– Э-э… м-м-м… вы,… вы хулиганка!
– Профессор, вы так воспитаны, что даже ругаться не умеете. Я тоже вежлива с вами, не так ли? Думаю, вас всегда коробили обман и ложь, в которых погряз Банк. Вы спокойно можете дать волю своей натуре и привести описание ваших предосудительных дел в должное соответствие с истиной.
Дар нерешительно встал.
– М-м… да, некоторым образом… я упустил кое-какие детали…
Признания полились потоком, мы дивились вдруг открывшейся словоохотливости Дара. Григ Децим смотрел на него с отвращением. Наконец не выдержал:
– Когда поедаешь добро господина своего – ешь осторожно и двумя пальцами, чтобы оно не застряло в горле! Какая неслыханная афера! Жадные свиньи!.. – вдоволь наругавшись, он вдруг по-мальчишески смущенно улыбнулся Наоми. – Госпожа Вартан, от имени Совета Ганы выражаю поддержку ваших радикальных действий.
