Скоро я изменил свое мнение. Перед болезнью все оказались равны. И беспомощные в долгом пути горожане, и крепкие, глядящие исподлобья деревенские мужики и невероятно выносливые и сильные духом горцы. «Лихорадка крэг не смертельна». Разумеется. Если есть, кому за тобой ухаживать пока ты лежишь пластом. Если не палит сверху злое южное солнце, от которого не спасает полотняный походный шатер. Если тебе есть, что есть. И что пить… Горький парадокс состоял в том, что невидимая порча – крэг достает только человека, а братьев наших меньших щадит. Через месяц во всей округе останутся лишь стиксы, да лошади, которых еще живые хозяева успеют распрячь. Люди и животные даже в сильной оптике визира казались мне муравьями. Глаза и голова болели от напряжения – я слишком долго пялился в окуляры.
Закат охватил полгоризонта узким кровавым серпом и стал, постепенно утончаясь, потухать пока «Мангуст» вместе с нами не повис в центре молчаливой черной вселенной. Сверху она становилась светлее, разбавленная пригоршнями звезд, в то время как под нами расстилалась мгла огромного кладбища. Я включил сигнал оповещения, выждал положенные семь секунд.
– Командир – экипажу. Курс: Гана – Вагнок.
С нашими остатками бензина добраться домой без дозаправки мы уже не могли. И только через одиннадцать дней после расставания с Хозяйкой я снова предстал пред ее темные очи. Поспел вовремя – к завтраку.
Эна неторопливо смаковала кофе со сливками, спустив голые ноги с постели. Ригли с очень серьезной миной поспешно ставила еще один прибор – мне, а сама втайне, внутри себя прямо светилась от радости. Неестественно спокойная Пини строила из печений, вынимая их по одному из вазы, сложной архитектуры пирамидку. Я небрежно отдал честь светочу Острова (что-то она мне уготовит за четырехдневное опоздание?) и замер в дверях.
– Устал, присядь, – ее ресницы взметнулись и опали вновь.
С удовольствием опустился на стул, лицом к Хозяйке, краем глаза наблюдая и странное поведение Пини. По телу разлилась истома усталости – все же я чертовски вымотался. Пакет с посланием Авеля живо перехватила Ригли и протянула Хозяйке, а та молча положила его на подушку, не к спеху, дескать.
– Опять работа тебе. Займешься сейчас же.
Надо, так надо. Но что за срочность такая, важнее общенья вождей Острова и Эгваль? Кондитерская постройка рассыпалась под рукой Пини.
– Кир пропал… – прошептала она.
– Позавчера, – сказал Мэтью Храпун, и ямочки на его щеках стали глубже. – Я плохо сплю, и видел, как Кир сквозанул.
– В котором часу, вспомни…
Он смешно пошевелил бровями.
– Темнотища была… А! Вот! Селинда в окне еще стояла. Яркая такая.
В год противостояния сестра нашего Мира, Селинда представляла расчудесное зрелище. С зеленоватым отливом, немигающая крупная точка, почти крошечный диск в южной половине неба. Значит, Кир бежал где-то около четырех утра. Я оборотился к Пини.
– Пойдемте. Здесь больше делать нечего.
Ребятня вместе с одним из воспитателей проводила нас до катера.
– Спасибо, парни! – напутствовал я их. – Вы нам очень помогли.
– Кир найдется? – спросил кто-то.
Я не ответил. Безмолствовала и Пини. Через полчаса так же молча, мы снова сошли на берег. Белесый хрусткий ракушечник под ногами, несколько ив у самой воды – приятное, тихое место. Но… не совсем. Сквозь шепот листвы и посвист ветра пробивается ровный, однотонный звук. Он никогда не меняется и никогда не исчезает. Это отдаленный гул тысяч тонн воды, рушащихся с шестидесятиметровой высоты в море. Виольский водопад.
Когда дирижабль, идущий из Тира, подходит к порту, то сверху хорошо видно, как у самого корня Тонкого мыса, справа от Большой бухты русло главной реки Острова словно перерублено гигантским тесаком. Протянувшийся на два километра уступ – след древнего землетрясения преграждает путь с моря вглубь Острова. Сообщение возможно только через Большую бухту, перевалом через Вагнок.
– Он пошел наверх? – Пини, задрав голову, смотрела на тропинку, вьющуюся по береговой круче.
– Да, в город отсюда один путь, – подтвердил я.
Не хотелось лишать Пини последней надежды. Если Кир высадился здесь недавно, то где его плавучая доска? Он не потащил бы ее с собой (для восьмилетнего пацана слишком тяжело), а спрятал на берегу. Но здесь ничего похожего нет, я осмотрел все закоулки маленького пляжа. И потом… Если Кир жив, то пора ему объявиться в городе. Наверняка прослышал о крупных (мягко сказано) неприятностях у Тонки и ринулся на помощь – верный маленький рыцарь.
– Нам проще вернуться назад катером и добираться до Двора на авто, – предложил я.
– Как хотите, – безучастно отозвалась Пини.
Она все поняла…
Хозяйку мы застали не одну, ей докладывал командир сторожевого корабля, который я послал к подножью водопада в тайне от Пини. И офицер этот держал в руках обломок тонкой доски, окрашенной с одной стороны в красный и желтый цвета, белое на изломе дерево местами казалось измочаленным. Пини охнула. Офицер мрачно продолжал:
– Нашли неподалеку от берега…
– Тело? – спросил я.
