– Мама! И ты, сестренка… Я иду на Вагнок и сровняю проклятый город с землей.
Покинув дом Ханны, Арни, вместо того, чтобы вернуться к ожидавшему его передовому отряду, направился по широкому, утоптанному множеством мягких лап проулку к деревне стиксов Флаверы. В его поясной сумке лежал сверток, что отдала ему Ханна – память о Наоми. Она умерла не на его глазах, и Арни казалось теперь, что на деле – Наоми жива, только отправилась в такой далекий путь, что обратно ее не дождаться. Он шел к стиксам и мысленно говорил с Наоми, делясь своим замыслом.
Встречный стикс мурлыкнул приветствие, Арни в ответ издал гортанный звук. Махнул охране рукой: «Держать дистанцию. Не мешать». Медленно двинулся вперед, вдыхая отчетливый запах множества живых нечеловеческих разумных существ.
С холмов на северных подступах к Вагноку дорога выглядела черной рекой от идущих по ней бесконечной чередой войск. Разведчик выругался про себя, толкнул стикса коленями: «Лечь».
– Откуда у него столько стиксов? – пробормотал сквозь зубы.
Ездовые и тягловые, со всех деревень и городков, через которые пролег путь армии Арни… Стиксы уходят к нему! Правду говорят: этот ненормальный еще подростком, вместо того, чтоб бегать за девками, пропадал днями у стиксов. Он даже умеет говорить на их языке. Не на джойлик – жестами, а рычать, шипеть и мяукать, как они. Животное, тварь! Разведчик поворотил стикса обратно, а сам низко пригнулся в седле. Теперь скорее к своим…
Он не понял, как очутился на земле, перед лицом горели два круглых желтых глаза зверя, уши прижаты к голове, пасть оскалена. Такого просто не могло быть – стиксы не трогают людей! Захрипел в шоке:
– Уйди!.. Нет… нет, уйди!
Верхние клыки стикса были длинными и ослепительно белыми.
Просторное платье Бренды скрывало ее тренированное тело, желтым махровым платком, как тюрбаном она повязала голову. На округлом лице застыло выражение безразличия. Она разглядывала лежащий на мостовой труп девушки. Несчастную погубила длинная юбка, в которой запутались ее ноги. Упав, девчонка уже не смогла подняться, и оказалась затоптана бегущей толпой.
– Комендант! Усилить оцепление. Станут напирать – огонь! Я приказываю. Дальше: собрать всех, сколько можно, людей, стиксов, повозки. К полудню – крайний срок, захоронить тела на Черном кладбище.
Майл уставился на нее в шоке:
– Вы соображаете, что делаете? Народ все прибывает – люди разыскивают пропавших родных. Площадь закрыта – они ждут… И узнают, что вы велели хоронить погибших, всех скопом, в общей могиле… как хоронят бродяг, убийц, воров! Думаете, я удержу их?! Да они сметут здесь все!
Крайний момент настал, поняла Бренда. Одно неверное слово, жест, взгляд и Майл откажется ей подчиняться. И, вместе с ним, гарнизон.
– Мне тяжело так же, как тебе, Майл Вернон. Вчера мы казнили нашего общего врага, избавились от жестокосердного существа, задумавшего поиграть судьбами Острова и народа. Вчера мы отпраздновали победу. Теперь гляди… – Бренда показала на усеянную тысячей мертвецов площадь. – Это тоже сделали мы. За каждым гробом пойдут близкие, друзья, просто любопытные. Ты можешь себе представить массовые похороны такого масштаба – куда стечется, считай, больше народу, чем на вчерашнюю казнь? К вечеру я гарантирую тебе революцию. Сама я ничего не боюсь и мне все равно, что со мной станет. Но ты разве хочешь, чтобы твой дом сожгли, а над женой и дочерьми надругались, потом растерзали?
Майл устало горбился, Бренда продолжала уговаривать:
