Тем временем Арни окончательно выздоровел, стал бодр и весел. Отросшая густая русая бородка сделала его похожим на какого-нибудь лесоруба из Эгваль в поисках лучшей жизни, а не на второго адмирала вольных моряков. Пока Наоми совершала рейд на «Громовержце» по периметру Острова, пугая Вагу и его прихвостней неизбежным разгромом, Арни договорился с Советом о военной поддержке их с Наоми честолюбивых поползновений. Я не присутствовал на переговорах,… шеф потихоньку отодвинул меня в сторону. Образно выражаясь, аккуратно «вывел за дверь», тогда как Наоми еще раньше сделала то же самое невежливым пинком. Спасибо, Арни хотя бы соблюл видимость приличий…
– Встретимся в Астарте, – напутствовал он меня на прощание. – Не хочу, старина, подвергать тебя лишнему риску.
Можно подумать, добираться до Астарты в одиночку мне окажется легче, чем под крылышком шефа на ганском корабле. Такой вот незатейливый предлог держать меня подальше: Арни не понравились наши былые дружеские отношения с Наоми. И черт с вами обоими! В скверном настроении я простился с Арни и остался в Гане, предоставленный самому себе: вот каково оказаться невзначай третьим лишним.
Заканчивался июль, «Громовержец» вновь объявился в нашем порту. Вместе с другими любопытными я наблюдал, как мордастые ганские солдаты в полной выкладке всходили на борт, следом лебедки поднимали полевые орудия. Наоми ни разу не показалась на палубе. Ее вихрастую головку наверняка занимали грандиозные планы: подмогу Совет оказывал не за так – бульварные газеты смаковали предстоящий раздел Острова. Дележ шкуры неубитого стикса и торговля ею оптом и в розницу – это было так в характере Наоми! Она заразила своей уверенностью всех: и старцев из Совета и простых горожан. А очарованный ею молодой художник из современных скорописцев написал, рассказывали, ее портрет, чем очень угодил. В ответ она предсказала юнцу известность и славу великого портретиста.
В свой решающий бой, навстречу судьбе, «Громовержец» ушел незаметно, туманным утром. В тот же день я решил остаться в Гане насовсем. Надумал обзавестись небольшой практикой, лицензия моя была в порядке, и оставалось зарегистрироваться в городском отделении гильдии врачей. А вечером, возвратясь в гостиницу, я столкнуться у входа в номер с двумя верзилами. Тайная служба Ваги, без сомнений. Ну и дурак же я.
– Вы – Гаяр?
– К вашим услугам.
– Вы лечили изменника.
– Э-э… Мой долг врача, видите ли…
– Ваш долг – служить, как все мы, первому адмиралу. Идемте с нами.
– Э-э, позвольте,… заберу вещи из номера.
Я не надеялся успеть добавить что-либо еще.
Под мерный цокот лошадиных копыт (как непохоже на мягкий шаг стиксов!) дорога наша лежала в порт, я понял это скоро.
– Можно курить?
– Па-а-а-жал-ста… – процедил один из стражей.
Пальцы мои, державшие зажигалку, дрожали, и я строго глядел на них, пока дрожь не унялась. Выкурил дорогую сигарету в три затяжки, выбросил окурок в темноту. Он сверкнул красной чертой и, попав в сточную канаву, уплыл, все еще тлея. Его тусклый свет я помню всю дальнейшую жизнь. Подумать только: я мог мгновенно и бесшумно оглушить обоих тупорылых и смыться! Моя крошечная зажигалка – еще и игломет-парализатор на два заряда и яд этот действует в секунду. Но… я не решился, потому что с возрастом стал трусоват и неуверен в себе. В результате, с этой секунды история Мира пошла по новому пути.
Экипаж остановился, меня вывели на причал, я почувствовал под ногами деревянные сходни. Через минуту оказался заперт в тесной каюте каботажного судна и, улегшись на жесткую постель, постарался расслабиться. Перекликались матросы на палубе, их грубая речь не мешала мне войти в состояние легкого самогипноза. Загремела выбираемая якорная цепь.
Давешние стражи сопроводили меня по неярко освещенному коридору к узорной высокой двери, которая без промедления отворилась, и меня согрели радушные слова:
– Добро пожаловать, доктор Гаяр!
– Добрый э-э… вечер, – промямлил я.
