А из руки смуглянки вылетело что-то сверкающее, с жужжанием крутящееся в воздухе и понеслось к Рулу. Высший кла… Тонкое лезвие взрезало ему сонную артерию и Рул умер.
Пожилой, слегка обрюзгший, с красными прожилками на носу картошкой, Кэп отомкнул скрипучий засов в крошечную каморку Марины. Девочка сидела на полу на грязной циновке, подобрав колени к подбородку. Короткое платье целиком открывало ее ноги. Шевелюра Марины порядком отросла с той поры, как Урсула увлекла ее за собой в бесцельное и опасное путешествие. По детски пухлые губы были плотно сжаты, глаза закрыты и Кэп с удовольствием отметил, какие у нее густые, длинные ресницы. Еще девочка, но в линиях незрелого тела угадывается будущая гармония безупречной женской красоты.
– Не спи, красавица, – Кэп добродушно потрепал ее по нежной щеке.
Он поставил на ящик, служивший Марине и постелью и обеденным столом тарелку с хлопьями малли в молоке.
– Кушай, а то исхудаешь. Оголодала, вижу…
Марина очнулась от полузабытья, звякнула цепь, соединявшая кожаный ошейник на ее горле с крюком в переборке. Встав на колени, Марина выпила из чашки молоко, затем пальцами умяла и отправила в рот разбухшие желтоватые хлопья. Кэп умиленно улыбался. Хорошая девочка. За такую в лучших борделях Ганы дают не меньше тридцати-сорока тысяч. А поторговаться, то и сорок пять выйдет. Спокойная, обеспеченная старость. Хватит ему возить орху.
Марина вернула пустую чашку и забралась на ящик, скорчившись на нем.
– Мне эта штука спать мешает!
Она имела в виду отнюдь не цепь, достаточно длинную, чтобы не стеснять движений в каютке, куда свет проникал сквозь большую щель между бортом и палубой. Кэп приподнял Марине платье: пояс целомудрия можно снять, только воспользовавшись единственным ключом, который он всегда носил при себе. Девственность Марины надежно ограждена.
– Терпи, красавица. Ты же не хочешь, чтобы мои парни испортили тебя. И я не хочу, чтобы ты враз подешевела, со сломанной целкой. Папа Кэп останется тогда бедным, несчастным стариком.
Он погладил ее по голове и, кряхтя, вышел, не забыв наложить засов. Довезти бы малютку в сохранности. За себя он ручался, хотя при виде полуголой Марины зарождалась еще между ног слабая щекотка. Рул тоже не вызывает опасений, а за Ваном, Саком и Треем нужен глаз.
Матросов на деле звали совсем не так, как и он был «Кэп» только по должности. Но люди меняются, а роли остаются и незачем каждый раз заучивать новые имена. Кэп вышел на палубу и не успел вдохнуть бодрящий речной воздух, такой свежий после затхлой вони трюма, как почувствовал на своей мясистой шее что-то холодное и острое. И прямо в душу глянули бледно-синие глаза его пассажирки.
Урсула едва успела забрать нож убитого, когда ее собственный улетел за борт, нанеся Рулу смертельную рану, как на палубе объявился Кэп, морщась от яркого дневного света. Одним прыжком Урсула оказалась рядом с ним и приставила лезвие к жирным складкам шеи.
– Убью. Не шевелись.
Левая ее рука шарила в нагрудном кармане засаленной куртки Кэпа.
– Это ключ от ее пояса?
– Осторожней, ради Бога! Я старый человек… Да.
– От ошейника… где?
– Этот же… Ох!
Стальные пальцы Урсулы сдавили ему горло и Кэп тяжело осел на колени. Лицо его покраснело, глаза округлись. Он со всхлипом дернулся и повалился набок. Урсула оттащила тело к борту (откуда взялось в ней столько сил?) и, деловито ткнув ножом, сбросила за борт. И поспешила к Марине.
Засов с двери каморки был снят, дверь приоткрыта. Урсула осторожно заглянула внутрь. Девочки в каюте не было. Скоба, к которой крепилась цепь от ошейника, оказалась вырвана из деревянной переборки, что называется, «с мясом» – сама Марина никак не могла сделать такого. Урсула застыла в раздумье. Ей показалось, что она слышит отдаленные голоса, и даже узнала один из них.
– Раком ставь ее, раком! – завопил Сак.
Трей держал цепь у самого ошейника и, перехватив другой рукой голую Марину за талию, вынуждал ее согнуться, встав на колени. Его длинный член гордо торчал из расстегнутых штанов, вместе с космами темных паховых волос.
– В попу ее! Потом я! – дрожал от возбуждения Сак.
Он придерживал голову Марины.
– Какой у тебя ротик, девочка… Губки алые…
Марина, низко опустив голову, жмурилась, стараясь его не видеть. И не заметила, как тень Урсулы закрыла дверной проем.
Вопль. Глухой мягкий удар упавшего тела.
– Сука… о-а-а-а!!
Хруст, как сломали доску.
– Тетенька, не надо!.. Тете…
Шершавая ладонь прикрыла Марине лицо.
– Правильно. Не нужно смотреть… Идем! – и Урсула вывела Марину из кубрика.
Маленький Ян молча встретил их обеих.
– Сидеть тихо, пока не закончу, – Урсула знала, что Ян не задаст ненужных вопросов, а Марина еще не отошла от шока, ее всю трясло. Оставив детей в бывшей каюте Кэпа, Урсула потратила какое-то время на то, чтобы отправить на дно трупы матросов. Обратила внимание, что Сак был еще совсем мальчишкой. Года на три старше Дани…
Вернулась к Марине и Яну.
– Ты молодец, молодец, – Урсула провела пальцем по лбу Марины. – Оденься, я принесла твое платье.
