Она верно передала мои собственные мысли, мне оставалось только тяжко вздыхать. Прощались мы долго, не в силах оторваться друг от друга, пока шаги охраны за дверью не отрезвили нас.
– Как… – я не успел больше ничего сказать, нас разлучили.
И я орал и молотил в дверь кулаками. Никто не отвечал мне. А я хотел знать, как ее зовут!
Назавтра я узнал. Помещение, куда меня привели, поразило своим убранством. Высокие, полные света окна, лепной потолок, пол из розового камня. На возвышении в дальнем конце зала, в кресле с высокой спинкой – подобии трона, в грозном спокойствии восседала моя вчерашняя знакомая. Даже одета была также. Простое светло-серое платье, ни обуви, ни украшений. Изящные босые ступни плотно сдвинуты, бритая голова гордо поднята.
У ног ее распростерлось мертвое тело, в котором я, дрожа от ужаса, узнал смуглую красавицу, что была моей третьей гостьей. В изгибе тела застыло страдание. Рядом тускло блестел бокал вишневого стекла, остатки жидкости расплылись лужицей. Яд.
– Ты спрашивал мое имя. Я – Хозяйка.
Я собрался с мыслями. Терять было нечего.
– Называйся, как хочешь. Для меня ты – садистка и убийца.
– А ты – дурак. Это – не название, а суть.
Поднялась, шагнула ко мне, сжимая в руке бумажный свиток.
– Я ничего не понимаю в технике, но знаю – в прошлом Мира была высокая цивилизация. И штука твоя называлась – автомобиль, – она швырнула бумаги мне в лицо.
Я схватил листки, развернул, разгладил. Фотокопии чертежей.
– Клянусь тебе… вам…
– Да! Достиг всего своим умишком! – и, уже мягче, добавила, – Бери, может, увидишь что полезное.
В ее осанке вновь проявились гордость и власть.
– Разрешаю использовать подобный мотор для судов морских и… воздушных. Дарую тебе привилегию на это и начальный капитал. А пока – убирайся вон. Ты отнял у меня много времени.
Вот такая моя история, удивляюсь, что сумел изложить ее связно. Чертежи, подаренные Хозяйкой, кое в чем помогли. Прошло несколько лет, и появился воздушный корабль, которым она грезила. Запрет на использование двигателя внутреннего сгорания в наземных устройствах – действует до сих пор. Правда, может быть, он будет снят для
Хозяйка так уверена в своем могуществе, что считает для себя возможным тормозить технический прогресс. Непонятная, странная прихоть! Или заблуждение.
Я теперь богат и… «широко известен в узких кругах» – Хозяйка предпочитает держать таланты в золотой клетке. Что до остального… Когда ее не ненавижу, то в те минуты – люблю.
Вахта моя кончилась и я пошел будить Эну. Мне не пришлось стучать – ее дверь была открыта. Эна не спала. Лежала голая поверх спальника, уставившись в низкий потолок каютки. И вид у нее был грустный-прегрустный.
Я вошел, опустился рядом с ней на колени, заглянул в глаза.
– Подъем! Алек заждался. Еще заснет там один.
Она молчала.
Я наклонился и поцеловал ее, ощутив ее жадные губы, ищущий язык. По моему телу разлилась истома.
Эна выгнулась, прерывисто вздохнула.
– Нат… Нат… Нат!
Она плакала, раскрывалась мне навстречу.
– Ты ничего не видишь, не замечаешь? Или нарочно? Зачем ты меня мучил?
Алеку пришлось еще подождать.
На двенадцатый день мы достигли «пункта назначения». Проделав путь в десять тысяч километров, и спустившись с сорок восьмого градуса северной широты до тридцатого. Испытав за это время чувство ужаса и восхищения от невероятных размеров и поражающей красоты этой страны. Эгваль…
Но сейчас под нами расстилалось бескрайнее болото, из которого торчали острия обгоревших древесных стволов. Ветвей на них не было. Самое странное – в центре гигантского развала деревья стояли прямо, только с целиком ободранными ветвями. И были все – горелые, черные. Десять лет назад чудовищный взрыв разбил русло реки, и она разлилась здесь болотом-озером, затопив сожженный лес. Все прошедшие годы гиблое место не знало людей, пока не заявились мы.
Работал компрессор, нагнетая во внутренние баллонеты забортный воздух и «Дракон», постепенно тяжелея, опускался к мертвому царству внизу. Через двадцать минут Алек может выбрасывать гайдроп. Эна уверяла, что якорь запросто зацепит любое из деревьев и «Дракон» тихо повиснет в пятнадцати метрах над этой клоакой.
Алек сильно нервничал. Эна погладила по его щеке.
– Я на тебя очень рассчитываю. Береги «Дракон». Без него – мы пропали. До встречи, Алек, – и обернулась ко мне. – Нам пора, Нат!
Якорь ушел под воду и, пока он не застрял среди купы мертвых деревьев, нас тащило слабым северо-западным ветром. Так продолжалось всего две минуты, но и их хватило, чтобы Алек опять психанул.
– Да как вы будете добираться?!
Каноэ – легкий каркас, обтянутый непромокаемой тканью с двумя поплавками-балансирами по бокам, было закреплено снаружи гондолы, по ее левому борту. Пришлось попыхтеть, пока я отвернул болты, и скорлупка наша заскользила вниз на тонком тросе. Настало время спускаться нам с Эной. Я облачился в спецкостюм – плавучая штука, из-за его набивки. Эна осталась, как была, но комбинезон ее вдруг изменил цвет!
