Когда Шрёдер запустил эксперимент, он не переместился в параллельную реальность, как собирался, а открыл трещину, сквозь которую к нам начали протекать другие законы, другие мироустройства, другие времена и существа. Две трети людей просто растворились, когда повсюду начали открываться нестабильные области, где законы действовали несколько иначе. Оставшаяся треть из людей разных рас и стран хаотически перемешалась, как перемешались и сами города.
Многие пытались вернуться обратно, но пока искажения не успокоились, пробраться никуда было невозможно. Инфраструктура разрушилась в результате странных флюктуаций, а французские домики можно было запросто обнаружить перемешанными с японскими памятниками и оторванными от сетей американскими небоскребами, пока принадлежность свалки людей и кусков земель вообще не перестала иметь смысла. Люди разных культур оказались бок о бок, пытаясь учить языки друг друга, – одинаково растерянные и ошеломленные.
Не то чтобы на нас напали орды монстров или что-то подобное, нет. Просто в зоне искажения постоянство не в цене, люди и предметы легко превращались во что-то еще, а наблюдать дальше никто не мог, потому что тоже не возвращался.
Постепенно участки искажений устаканились по размерам, и пустоши находились как раз на ближайшей границе неведомого. Среди людей начали рождаться мутанты, нарушающие все законы, которые я изучал в университете Сативы, теперь еще этот мотылек с телепатами… Зачем изучать историю, когда можно творить историю? В пустошах мы все, даже самые затрапезные алкоголики, незаметно становились частью загадки.
Мы летели через пустоши всю ночь, стараясь огибать песчаные участки, отмеченные на карте Шкуродёра. Карта оказалась очень качественной: как следует заклеена пленкой, чтобы не промокать от потных ладоней, почти не мнется и обманывает лишь в мелочах. Я даже захотел узнать, кто ее делал, чтобы в следующий раз затариться у умельца по полной. Рядом ехал Ястреб Джек с возможностью использовать птиц как развед-дронов, но я предпочитал действовать по старинке. Не привык я к нему еще и ожидал подвоха, так что таблички вез сам.
Согласно моему расчету механиндзя далеко не сразу поймут, что произошло, но надеяться на то, что они в скором времени не разберутся, кто проделал дыру в ангаре, я бы не стал. Следы краденого мотоцикла, уходящие в пустоши, станут недвусмысленной летописью того, как мы сбежали, прихватив чужое имущество. Можно было понадеяться, что за время битвы следы затопчут и кражу спишут на бензоманьяков, как я и намеревался, но для этого придется поскорее уговорить пиро бросить мотоцикл. Нас не должны с ним застукать.
Полная луна вылезла из облаков и осветила бесцветные дали холодным, голубовато-серебристым светом. Кое-где светились стайки неизвестных мне насекомых, ухнула и вылетела на охоту ночная птица. Я жал на газ, Ястреб Джек осваивал трофей Хайки, врубив фары на полную мощность, а сама пиро наполовину дремала и расползалась по его спине. Задним числом я был рад, что ей не пришлось спалить никого из своих кумиров, – все-таки она еще почти ребенок.
Постепенно луна начала бледнеть на фоне занимающегося рассвета. Испуганная нами антилопа сделала нелепый фортель и унеслась вдаль. Мы находились где-то на середине пути между Балхом и Хаиром, городом Шкуродёра, и я рассчитывал сделать небольшой привал у Розового озера. Это заполненный рассолом водоем, из-за живущих в нем водорослей имеющий розоватый оттенок, поражающий редких здесь путешественников. Раньше озеро было гораздо больше, чем теперь, поэтому его окружал ободок из просоленных мертвых почв и остовов старых кораблей, которые посередине песчаных кочек и потрескавшейся земли выглядели так, будто их с неба сбросил недовольный исполин.
В остатках кораблей вполне могли обосноваться какие-нибудь бродяги, но я надеялся, что соленые ветра, от которых резало глаза, всех отсюда выгнали. Рыба в Розовом озере не водилась, звери обходили его стороной, а караванщики следовали южнее, так что я никого не надеялся здесь повстречать. Отличное место, чтобы перевести дух.
Когда в лицо полетела мерзкая соленая пыль, а губы начали противно трескаться, я понял, что мы на верном пути. Хайки проснулась, натянула очки и сделала вид, что только что не пускала слюну на спину Ястреба Джека.
– Почему воздух соленый? – крикнул он.
– Еще немного – и увидишь.
Солнце постепенно отбросило лень и выглянуло из темного небытия. Розовое озеро появилось спереди, словно вмятина, наполненная искрящимся разноцветным лимонадом. Цвет его менялся от голубовато-розового до белесо-багряного, другие оттенки я вряд ли назову, но это выглядело невероятно красиво. Лучи тут же отразились от корки соли, которая окружала озеро, и я тоже надел очки, которые захватил в Балхе. Озеро сверкало, будто обрамленный светящейся рамкой розовый камень, и это казалось великолепным ровно до тех пор, пока ветер не бросил горсть солевой пыли мне прямо в лицо.
– Вот это да! – крикнула Хайки. – Это же как желе из ягод! Озеро кизилового желе!