– Почему ты не настоял на том, чтобы бросить мотоцикл?
– Настоял? – я заржал. – Ну, я б посмотрел, как ты станешь настаивать перед Хайки, особенно с бензоманьяками и Рё на хвосте! Она способна оставить от меня кучку пепла, просто вспылив. Я не в том положении, чтобы указывать мутантам, двигающим предметы, поджигающим воздух и залезающим мне в голову, что им делать. Времена изменились, мир для обычных людей стал сложнее. Я просто при расчете учитываю «коэффициент хаоса Хайки».
Я выбрал из двух зол. У каждого мужчины есть определенная граница, после которой уязвленное самолюбие требует мести. Когда эту границу пересекают, никакие аргументы не принимаются, в ход идет рычаг уничтожения, и последнее, что ты можешь сделать, – встать на пути мстителя.
У Хайки эта отметка находится значительно ниже, чем у любого человека, потому что она девушка-подросток. Все плевали бы на ее обиды, будь пиро обычной, но когда подросток может превратить в кучу углей полгорода, с этим приходится считаться. Да, события могли бы сложиться и поудачнее, но стоило задержаться – и всем была бы крышка. Так что я смотрел в будущее с оптимизмом.
Ястреб Джек хмыкнул. Мутант не воспринимал девчонку как угрозу.
– Пиро вела себя вздорно, но довольно тихо.
– Вот именно! – я объехал гору помета неизвестного животного. – Она держалась на удивление сдержанно, вела себя, как хорошая девочка, и определенно заслужила награду. Если бы я или ты стали ей что-то говорить, дело бы добром не кончилось. Сгорели бы и мы, и мотоцикл, и ангар, и кто-нибудь еще. Вообще говоря, я рассчитывал на значительно большую несдержанность с ее стороны. Хайки старается ради тебя.
– Ради
Ястреб Джек посмотрел на меня, словно на умственно отсталого. Судя по всему, он не слишком хорошо предвидел последствия своих действий.
– Ну ясное дело, Джек! Она же считает тебя одним из мастеров дзен, а ты сказал, что ей не нужен ошейник. Вот она и сдерживается изо всех сил, пытаясь пустить энергию на что-то другое. Ты только это… Чем дольше она удерживает огонь, тем хуже потом будет. Может, ты и впрямь знаешь подходящие фокусы, но тогда держи их наготове. Скоро они ух как пригодятся!
Мутант помолчал, будто обкатывая мысль внутри.
– За этими неискренними восхвалениями я ощущаю ужас перед твоим заказчиком. Просто признайся – ты так обделался, что махнул на все рукой, лишь бы вывезти таблички из Мастерской. Пытаюсь представить, кто здесь страшнее психопата-самурая.
– Эй, это я тут читаю чужие души! – посмеялся я, и тут заметил что-то слева по курсу. – Погляди-ка, что там.
Джек достал маленький бинокль из бардачка и уставился на замеченные мной белые пятна.
Его присутствие полностью усыпляло бдительность. Со всеми остальными наемниками я ни на минуту не забывал, что они только и мечтают, что меня обжулить, но эта физиономия казалась такой незлобивой, что я расслабился. Наверняка это являлось одной из способностей Джека, так что я всячески пытался собраться и напомнить себе, что награду в 10 000 кредов просто так не назначают. Но все равно я начинал воспринимать мутанта, словно старого приятеля. Из нас получалась хромоногая и плохо предсказуемая, но действующая команда.
– Там трое караванщиков дерутся с ящерицей. Что они тут делают? То ли заблудились, то ли Стилтс стал популярнее, чем я думал.
Я притормозил и тоже взглянул. Одетые в белое пустынники, больше времени проводившие в пустошах со своими товарами, чем в селениях, что-то не поделили с гужевой зверюгой. Караванщиками я бы их не назвал из-за полного отсутствия каравана. Белые хламиды и тюрбаны полностью закрывали лица, так что о личности путников ничего сказать было нельзя. Все трое пытались утихомирить недовольное животное, но ящерица брыкалась, щелкала зубьями и извивалась, демонстрируя негодование. Оставшиеся две ящерицы смирно стояли и ждали, пока их товарка перестанет проявлять классовое самосознание или что там с ней происходило.
– Вы чего? – Хайки заметила, что мы стоим, и ловко остановилась, щегольским жестом выбив подножку. – Ну и жара! У меня уже куртка начала плавиться.
Мотоцикл явно поднимал ее самооценку. Когда она слезла, то двигалась пружинистыми, слегка театральными движениями, будто вот-вот возьмет микрофон и начнет петь отвязный ро12 пустошей. Хайки залезла на заднее сиденье и сбросила куртку, обкручиваясь легкой тканью.
– Там какие-то пустынники. Решили посмотреть получше, чтобы не попасть в засаду.
Ястреб Джек снова заглянул в бинокль.
– Это та самая ящерица.
– Какая? – не понял я.
– Ну, любопытная, из Балха. Которая бегала и верещала, как резаная.
– По-моему, они все выглядят одинаково. Это как овцы в стаде. Ты что, узнал бы конкретную овцу, если бы ее встретил?
– Пастухи же узнают. Может, и узнал бы. Мне кажется, это та самая ящерица.
Караванщики лупили ящерицу, та щелкала пастью и пыталась толкнуть их лапой.
– Предлагаю ехать, как ехали. Толка от них никакого, но они запросто могут быть какими-нибудь культистами или знаком засады.