Пиро тут же начала носиться между плывущих в своей музыке дервишей. Наша суета их развлекала еще больше, ребята старались поймать новый ритм. Тушкан не собирался уходить, высовывая мордочку то тут, то там, но в руки не давался категорически. Он посчитал охоту за ним интересной игрой, поэтому сначала скрывался, а потом появлялся совершенно в другом месте и издавал веселый писк.
Пот лился с меня рекой. Тушкан подначивающе пищал.
– Джек, да шевелись же ты! Надо его поймать!
Пиро наклонилась и начала рыться в песке, а я пошел на писк. Мутант последовал за мной. Живые существа его интриговали, поэтому он приободрился – ну, насколько это возможно после ядреной травы дервишей. Со стороны выглядело, будто он двигается, как на зажеванной пленке. Я отвел взгляд, чтобы не увидеть, как пространство съеживается гармошкой.
– Ты давно знаешь Хайки? – спросил он, широко открыв разноцветные глаза.
– Ну, лет шесть знаю. Когда я впервые с ней пересекся, ей было лет 11, еще совсем сопля.
Я щурился на солнце и глазел на музыкантов, один из которых извлекал жужжащее гудение из натянутой на палку толстой струны. Тушкан явно издевался надо мной.
– Ты использовал детей для нападений и краж?
Ястреб Джек недоверчиво моргнул.
– Ха! И детей. И старцев. И безногих. И беременных женщин, и даже прирученных зверей. Я использую все, что надо для плана, поэтому ко мне и обращаются. Беременные хорошо отвлекают внимание.
– Ты беспринципная сволочь, Вербовщик, – усмехнулся он.
– Я бы так не сказал. У меня есть правила. Ты, кстати, проходишь по категории «дети со сверхспособностями». А Хайки была в разделе «смертельное оружие», пока ты не стал ее портить.
Какое-то время мы в шутку оскорбляли друг друга, выглядывая тушкана. Тот успешно скрывался, что для мелкого зверька не выглядит тяжелой задачей, но затем я услышал душераздирающий писк. Этот тоскливый вопль шел из самого сердца грызуна, зажатого в здоровой руке, взъерошенной пиро.
– Есть! Не бойся, мы не причиним тебе вреда.
Она поднесла тушкана к лицу – и тот завопил с удвоенной силой, усердно лупя воздух задними лапами.
– Ему страшно, – могильным голосом произнес Ястреб Джек.
– Да неужели? В жизни бы не догадался.
Мой тон его не задел.
– Я общаюсь с птицами, а не с грызунами, – пожал плечами он. – Честно говоря, он не выглядит очень разумным.
– Это ты не видел, как он долбил камнями, словно прожженный культист!
– Может, стоит дать ему камешки?
Я подошел к месту, где прежде сидел визгливый зверек, и поднял два мелких темных камня, которыми он играл. Я мог ошибиться, но камешки были крохотными и плоскими, словно диски.
Хайки пыталась погладить тушкана и что-то плела ему, но тот сопротивлялся до последнего, словно храбрый солдат, и пытался выскочить из ее цепких пальцев. Уши у зверька были едва ли не больше тельца.
– Так мы ничего не достигнем, – проникновенно сообщил Ястреб Джек. – Нельзя ожидать сотрудничества от того, кого принуждаешь силой. Нужно показать добрую волю.
– Придурок! Он же сбежит!
– Возможно. Но разве это не ответ?
Я вздохнул.
Философские изречения Джека вызывали у меня желание его пристрелить, но правда в его словах имелась. Нам поручили доставить разумных животных в храм Белого Мотылька, но вряд ли нас похвалят, если мы притащим их туда на аркане. Если тушкан и впрямь что-то соображает, я бы на его месте тоже обделался от страха.
Я снял шляпу и осторожно посадил туда тушкана, высвободив из руки Хайки. Зверек устал верещать и ответил суровым взглядом мокрых и выпученных глазенок. Его маленькая мордочка выражала высшую степень неодобрения.
– Вот. Я нашел твои камни, – сказал я, чувствуя себя глупцом.
Шляпу я положил в сухую траву у ржавой железяки, а камешки поместил на вытянутую ладонь. Некоторое время тушкан пытался отдышаться, так как на борьбу с Хайки ушли все его скромные силы, а затем уставился на камешки. Кислотные дервиши, словно почуяв момент, заголосили, насыщая воздух пустыни гипнотической какофонией.
– Бери, – шепнул Ястреб Джек тушкану.
От его голоса у меня волосы на позвоночнике встали дыбом.
Мутант опять выглядел как заклинатель, тощий, угловатый, просто не способный быть опасным, но вместе с тем нереально, нечеловечески убедительный. Спустя несколько минут ожидания, показавшихся вечностью, тушкан потянулся к камешкам неуклюжими крошечными лапами. Сжав их, он устремил взгляд на Ястреба Джека, а потом пару раз неуверенно треснул ими друг о друга.
– Ты настоящий музыкант, брат, – сказала Хайки. – И, наверное, тебе одиноко в пустыне.
Ее голос звучал просто – как у ребенка, который разговаривает с куклой или щенком. Но Джек делал что-то иное.
– Мы можем отвести тебя туда, где тебя поймут.