Для 55-летнего убийцы и ростовщика мэр Хаира находился в неплохой форме, хотя брюхо уже перестало помещаться в брюки старинного покроя. Он напоминал мне стареющего игрока в гольф со старых снимков в газетах – в голубой рубашке-поло, светлых брюках, с часами на руке и короткой стрижкой. Шкуродёр осознанно выглядел словно анахронизм или реконструктор, тщательно воссоздающий давно ушедшую эпоху.
– Танцуй, дружок, танцуй, – он похлопал заплетающегося в танце мужчину по плечу, от чего тот покачнулся. – Осталось всего пять часов.
Реза хмыкнул из угла, а мужик, лица которого я так и не увидел, издал невоспроизводимый всхлип.
– Он мне не заплатил, Вербовщик, – объяснил происходящее Шкуродёр. – И ты знаешь, что происходит с такими людьми. Но глупец спросил, не может ли отработать чем-то свой долг, а я как раз читал старый роман про халифов. Старая литература полна неописуемой магии, Чиллиз. Все азиаты были невероятными поэтами, но сейчас у нас никто не азиат – и все азиаты. Кто бы мог подумать, что страны и нации будут разрушены искажениями в один момент…
Зажигательная музыка делала слова Шкуродера безобидными, словно я смотрю постановку, но чем дальше, тем более зловещим становилось происходящее.
– Так вот, книга. Там рассказывалось, что танцоры целый день услаждали взор загоревавшего халифа. Целый день, а? Я решил проверить, возможно ли такое. Не сможет – придется его наказать, но вдруг получится, – самый крупный ростовщик пустошей рассмеялся. – Я болею за мелкого засранца. Мне нравится, когда легенды оказываются правдой.
– Он непрофессиональный танцор, – сдержанно заметил я. – Стоило бы уменьшить срок, иначе это нечестно. Танцоры халифа – тренированные люди, посвятившие этому всю жизнь. А это просто нищеброд с улиц.
Не стоит показывать чудовищу страх. Ни грамма сочувствия – и, может, мужику повезет.
– Слышал, Али? Мой добрый друг Чиллиз говорит, что тебе стоит скинуть часок, – Шкуродёр крутанул пистолет и подмигнул Резе. – Так и быть. Хорошего гостя стоит приветствовать, как полагается. Реза, присмотри за нашим талантливым другом, а мы с Чиллизом прогуляемся.
Я искренне надеялся, что этот скинутый час позволит Али не попасть в знаменитый шкаф содранных кож Шкуродёра, но хозяин не дал мне поразмыслить над судьбой несчастного должника, увлекая прочь из комнаты. Мы прошли по галерее, увешанной рисунками перепелов на блюде, портретами женщин в смешных шапочках с пером и большим изображением морской битвы. Из комнаты неторопливо вышли два больших белых пса и следовали за нами на небольшом расстоянии. Шкуродёр держался за прошлое так же цепко, как и за свои деньги, но он умрет, как и все, картины сгниют, а искажения победят.
– Люди говорят, что Рё отправил за вами отряд, а это значит, что он вас поймал. От Рё не сбежишь, Чиллиз, так что я не знаю, чем ты думал, настроив его против себя. Я надеялся на твой интеллект и тихую, спокойную операцию, хотя этого и не оговаривал. Мммм, нет… Не было такого. Так что главный вопрос, почему он тебя не убил?
Он сделал знак охранникам, стоящим у лестницы, и те заметно оживились, внутренне подготовились к сопротивлению. Визит к плотоядному богомолу из искажений, если он существовал, начал маячить перед моим внутренним зрением.
– Я свалил все на тебя, – честно признался я. – И Рё, между прочим, обрадовался.
– Человек пойдет на многое, чтобы остаться в живых, – кивнул Шкуродёр. – Но я не спрашивал, что ты ему наплел. Я спросил, почему он тебя отпустил.
Тот момент, когда приходится подбирать слова очень осторожно, словно находишься на краю пропасти. Что же сделать? Сдать Джека? Тогда мутантом заинтересуется весь Хаир, а не только охотники за головами. Ястреб Джек, конечно, – та еще заноза в заднице, да еще и неуважительно свалил, но все же внимания Шкуродёра не заслуживал. Я не собирался подставлять мутантов.
– Рё отправил меня как сообщение, что он скоро нападёт на Хаир. Сказал тебе передать, что нельзя обворовывать хана пустошей и не получить по заслугам, – самозабвенно сочинял я.
– Он прямо так и сказал? Хан пустошей? Надо же.
Шкуродёр рассмеялся и засунул руки в карманы, приглашая двигаться дальше. Мы спустились по лестнице в конце галереи и теперь пересекали сад, двигаясь в сторону зверинца. Теплый ветер резвился в прохладных кронах тщательно подобранных деревьев, источали аромат размякшие на жаре розы. Псы неторопливо шагали следом, тяжело переставляя мощные лапы. Шкуродёр был помешан на коллекционировании животных, и рев особо ценных экземпляров слышался издалека.
– Рё хорош, но он поклонник ножей. Как по мне, ножами должны пользоваться кухарки, делая ужин. Настоящий мужчина всегда выберет порох, грохот, избыточную силу, которая оставляет развороченные дыры. Наши предки не зря изобрели артиллерию, полностью изменившую войну. Благородства и мастерства поменьше, но ты когда-нибудь видел кирасу с дырой от пушечного ядра? Незабываемое зрелище!
Он посмотрел на меня, словно ожидая понимания единомышленника, но я не разделял его восторга.