Честно говоря, здесь наши пути должны были разойтись. Я никогда не отмечаю успех с наемниками, потому что от них одни неприятности, особенно когда они отпускают себя после дела и начинают расслабляться. В такие моменты все их скрытые конфликты вылезают наружу, так что лучше бежать, пока народ делит деньги. Но пиро выглядела такой несчастной, а на душе почему-то погано скребли кошки, так что я принял решение:
– Никаких громких мест. Никаких концертов, на которых все скачут, как сумасшедшие, Хайки, если не хочешь встретиться с охотниками за головами. Ты спасла мне жизнь, я это ценю. И теперь нам нужно немного отдыха и оладьев по утрам. Так что вместо борделей пойдем в кабак моего приятеля, называется «Хашдам». Он тебя не сдаст. Где бы ты ни шаталась, возвращайся туда, рекомендую. Хорошие маленькие комнаты, большая купальня у источника во дворе.
– Мне показалось – или ты хочешь оградить меня от разврата большого города?
Хайки посмеялась.
– Тебе не помешало бы набраться ума от кого-то, кто еще недавно не хлебал матушкино молоко. Спустить все деньги на шлюх легче легкого, но потом опять придется работать на неприятного дядю. Об этом ты не думала?
– Например, на тебя, старый? – дразнила пиро.
– Я не старый, черт бы тебя подрал…
– Ну ладно, ладно, не старый. Тогда непонятно, зачем любишь поучать, прямо как мой дед?
Пререкаясь и разглядывая окрестности, мы добрались до «Хашдама» и договорились встретиться завтра, чтобы поискать храм Мотылька или Джека, что по сути означало одно и то же, так как без Джека и его чутья никаких существ искажений мы не найдем.
Хаир дремал, устав от жгучего дневного солнца. Дурманяще пахли акации, покрытые сладковатыми розовыми метелками. Раздетые нищие осели в тени, прикрывшись одной лишь набедренной повязкой. В пустошах, где тень можно найти разве что под чахлым кустом, просвечивающим, словно сорочка, такого не встретишь, люди прячутся от ожогов под тканью, зато в Хаире полуголых – сколько угодно.
Вчерашние лепестки ссохлись и сжались, их сухими горстями валял туда-сюда ветер. Осоловевшие небольшие вороны лениво бродили по дворам, ничего не разыскивая. В невидимых загонах блеяли чумазые овцы, за столами стучали миски, в которые наливали холодный суп с мясом и травяной гущей, потому что ничего другого в такую жару не съешь. Днем город таился, жил только базар, ведь торговля не знает плохой погоды, а вот все остальные пребывали в полусне.
Я шел в квартал удовольствий, надеясь увидеть Линн До. Мы с Хайки разделились – за ночь у нее созрела непрактичная и вызывающая сомнения в ее здравом уме идея по поиску Джека. Я еще не набрался сил, чтобы присоединяться к неистовству девушки-мутанта. Поклонником теорий воспитания, в которых нужно бегать за детьми и следить, как бы они не упали с дерева, меня не назовешь, так что я предоставил пиро полную свободу. Обычно проблемы членов отряда выветривались из головы сразу же, как я достигал цели, но не в этот раз. Вместе или порознь, но мы продолжали находиться в водовороте стремительно ускоряющихся потоков дерьма, закручивающихся вокруг нас в чертовски неприятный шквал.
Нормальные люди ходят в квартал удовольствий, чтобы развлечься. Шумный секс, соблазнительные танцы, проникновенные беседы или разнузданные ласки – вот повод сюда добраться, но меня вели иные мотивы. Белые мотыльки и неизменная популярность «королевы любви» соединились в голове, словно подходящие детали головоломки. Странно, что я не сообразил раньше. Кто же кроме мощной телепатки мог удержать людей Шкуродёра от рейдов в кварталы куртизанок, не устраивая насилия?
Зная характер мэра Хаира, можно было предположить, что в городе будет царить жесткая диктатура, но невидимая мягкая сила очертила внутри крепости дополнительные границы. Структура власти в Хаире стала для меня более прозрачной: с одной стороны находилась мафия Шкуродёра, с другой стороны отбили себе свободную жизнь мутанты-либертины, а между ними растворялось ослабевшее влияние бункерных экспедиций. Линн До должна была знать мотылька, которого я про себя окрестил Мотрой21, и мне очень хотелось передать ему весточку.
По пути я зашел к оружейному мастеру Хитину, потом к незаметной, как сухая трава, Киоко, служившей моими глазам и ушам в Хаире, затем за свежими слухами в чайную к Орзу, и в каждом пункте назначения кошелек становился менее тяжелым. Могу дать совет для того, чтобы дольше оставаться живым, – заводите друзей везде, где можно. Чем больше людей вы знаете, тем легче будет понять, кто, где и когда освободился, чтобы совершить налет или сделать двигатель, кто захотел вас убить и почему. Основное богатство вербовщика – сеть из людей, поставляющих ему ресурсы и информацию.