Данилов продолжал развивать свои мысли, монотонно, медленно, как профессор на кафедре, водя толстым карандашом по карте и так, и этак, как будто оловянных солдатиков передвигал там с места на место и расставлял их сообразно с тем, что хотел видеть. И, не очень кстати вспомнив Киевские военные игры, стал говорить о том, как противник на тех играх попадал впросак и вынужден был отходить за Вислу под давлением превосходящих сил русской армии…
Великий князь нахмурился, но не прерывал его и слушал внимательно…
…Если бы Данилов знал, что последует через несколько минут после того, как он разгромит противника на карте, он наверное же предпочел бы помолчать и дал бы возможность Янушкевичу ответить великому князю, что следует предпринять на правом фланге второй армии немедленно, сегодня же, что Янушкевич и намерен был сказать, но Данилов явно переоценил свою осведомленность…
А Александр Орлов, слушая его успокоительные заверения в прочности правого фланга второй армии, думал: перед ним были высшие чины ставки верховного главнокомандующего — весь генералитет, коему знаний и опыта не занимать, так почему же его генералы, особенно генерал-квартирмейстер Данилов, много лет прослуживший в генеральном штабе, в его оперативном отделе, так спокойно относится к угрожающему положению на правом фланге второй армии, хотя конечно же знает или должен знать о передвижении противника в районе действия шестого корпуса Благовещенского? Уверен, что противник действительно бежит от Ренненкампфа? И что он не посмеет контратаковать русских, в частности оторванную от первой армии вторую армию, в частности находящийся в одиночестве от главных сил шестой корпус Благовещенского?
И когда Данилов на секунду умолк, спросил у великого князя:
— Быть может, вы позволите, ваше императорское высочество?
Великий князь обернулся и спросил в свою очередь:
— У вас все на Дону ведут себя подобным образом, штабс-капитан?
— Никак нет, но я только что видел своими глазами, что противник идет навстречу нашему шестому корпусу…
Жилинский и особенно Орановский смотрели на него так, словно намеревались удалить его, как буяна, но тут вмешался в разговор маркиз де Лягиш и сказал что-то великому князю по-французски.
И великий князь милостиво бросил Орлову:
— Продолжайте, штабс-капитан. Вас хочет послушать маркиз де Лягиш, на ваше счастье.
Александр Орлов сказал непостижимо дерзко:
— Ваше императорское высочество, вас вводят в недопустимое заблуждение…
— Вы сошли с ума, штабс-капитан! — воскликнул Орановский, но великий князь резко оборвал его:
— Вам всего более следует молчать, генерал. И я вас еще спрошу. Продолжайте, штабс-капитан.
— Все вводят вольно или невольно. Ибо положение на правом фланге второй армии неожиданно принимает весьма опасный оборот: немцы определенно что-то замышляют здесь…
— Я вполне согласен со штабс-капитаном, ваше высочество, — тотчас поддержал Александра Орлова Янушкевич.
Жилинский был возмущен крайне, но решил не вмешиваться, так как видел: этому штабс-капитану великий князь явно потворствует и слушает его разглагольствования по поводу правого фланга второй армии. Хочет унизить его, главнокомандующего фронтом: ничего вы, генерал, не знаете, а вот младшие офицеры знают куда больше вас! А посему — не лучше ли вам подать в отставку добровольно, пока я не повелел вам сделать это?
Александр Орлов между тем продолжал говорить, как доклад делал:
— …То есть, ваше императорское высочество, дело даже не в том, что мы весьма плохо осведомлены о передвижении противника. Дело в том, что первая наша армия сама никуда не намерена передвигаться, не преследует противника и позволила ему исчезнуть вдруг, сохранив живую силу и оружие. Если первая армия и впредь будет так воевать, мы можем столкнуться с такими непредвиденными обстоятельствами…
— Говорите яснее, штабс-капитан, — прервал его великий князь.
— Слушаюсь. Яснее можно сказать так: мы можем потерять все то, что приобрели, можем понести трудно поправимый урон на всем фронте.
— Вы имеете, видно, сказать, что противник может нанести нам серьезный урон?
— Так точно. Сначала, возможно, на правом фланге второй армии, а если это удастся — и на левом. Во всяком случае, как я понял из ответов пленного офицера, немецкое командование занято оттягиванием сил северной группировки своей армии — к левому флангу второй армии, в видах преграждения ей пути движения на Остероде. Благовещенского же корпус приказано атаковать, где он встретится, и отогнать его к границе…
Орановский нерасчетливо заметил:
— Штабс-капитан, вы решили разом совместить в себе качества и Ганнибала, и Мольтке-старшего?
— Молчать! — загремел всеми басами своего голоса великий князь. — Я был бы рад, если бы мои генералы совмещали в себе такие качества военачальников, а не генералов-скоморохов!.. Продолжайте, штабс-капитан.
