– И что, ваше рыцарство позволяет вам пугать мою госпожу?
Глаза у сэра Габриэля мерцали в темноте, как кошачьи. Он вынул нож – тот же самый – и начал нарезать другое яблоко. Протянул Бланш кусочек, она взяла его и проглотила. Яблоко было кислое и крепкое, несмотря на зиму, проведенную в холодном погребе. Бланш жадно схватила еще два куска.
Сэр Габриэль скривил губы – то ли улыбнулся, то ли наоборот.
– Есть вещи, которые нет нужды говорить вслух, – объяснил он. – Так бывает между людьми, обладающими силой. Между любовниками. Между родичами. Когда речь идет о намерениях или признании. Или просто о подведении итога.
Лицо его пряталось в тени, виднелись только странные глаза.
Бланш поняла, что он отвечает ей всерьез. Примерно так же говорила с ней мать, когда сочла ее взрослой. От этого голова шла кругом. Бланш осталась с ним наедине. Она подозревала, чего он хочет. Но она заинтересовалась.
– Вы должны были сказать ей, что могли бы убить ее и будущего короля? – спросила она и вгрызлась в кусок сыра.
Сэр Габриэль последовал ее примеру.
– Ты считаешь, ей лучше было бы заснуть, раздумывая, что у меня на уме? Или лучше знать?
– Сложный вопрос. – Бланш усердно жевала.
– Да, – согласился он. – Хлеб засох.
– Я и раньше ела сухой хлеб. – Она взяла ломоть. Хороший хлеб, всего сутки или двое как выпеченный. – Мы жили в Чипсайде.
Сэр Габриэль налил вина в серебряный кубок, который какая-то сила умудрилась измять.
– Придется пить из одного. Я пытался найти кубок Уилфула или Майкла, но было темно.
Бланш прошептала молитву и сделала глоток. Вино было темное, красное и вкусное, как будто в него добавили корицы и сахара.
– А в вашем войске всегда так хорошо едят и пьют? – спросила она.
Он сверкнул зубами в усмешке:
– Добрая еда и вино привлекают к нам куда больше людей, чем серебро и золото. Когда мы с Йоханнесом и Изюминкой создали войско, мы сразу решили, что у нас постоянно будет хорошая еда. Мой отец всегда кормил своих людей…
Сэр Габриэль осекся и на мгновение спрятал лицо в ладони. Бланш подумала, что он смеется, но потом решила, что нет. Она привстала и протянула ему кубок. Он осторожно принял его, не касаясь ее руки. Бланш привыкла к более решительным мужчинам и теперь предположила, что ошиблась, определяя его намерения.
Интересно, каково это – быть его любовницей? Он богатый? Наверное, он будет теперь королевским капитаном. И манеры у него хорошие. Лучше, чем у тех придворных, кого она знала.
Она чуть не рассмеялась собственной фантазии вслух. Скорее уж она станет хозяйкой прачечной.
– Ты выпила все вино, – сказал он с шутливой укоризной.
Он плакал. Странный мужчина. А теперь, как и все мужчины, делает вид, что ничего такого не было.
– Я не специально.
– Ты это всем своим парням говоришь?
Она вспыхнула, но было темно.
– Простите, милорд. Мне нужно вернуться к королеве. Вино было очень хорошее.
– К вашим услугам, госпожа Бланш.
Он встал. На мгновение ей показалось, что он…
Но он просто открыл ей дверь.
– Ты уронила последнее ведро, – сухо сказал он, – поэтому я принесу еще воды.
Он вернулся с водой и с Нелл, которая несла соломенный тюфяк. Ее парень тащился следом. Вместе с Нелл они соорудили постели в ногах королевы. Нелл выглядела довольной. Бланш походя вытащила у нее из волос соломинку. Диккон старался не смотреть на капитана.
Красный Рыцарь кивнул и вышел. Бланш рухнула на свою подстилку и сразу же заснула.
Габриэль упал на солому рядом с братом. Гэвин что-то пробормотал. Он оставил ему местечко и пару одеял. Габриэль не стал думать о Тикондаге и ошибках, которые совершил. Если он не поспит, завтра будет еще хуже.
Он закрыл глаза. Улыбнулся вместо того, чтобы плакать, и…
–
–
– Габриэль, просыпайся! Ты срочно нужен!
Габриэль медленно вынырнул из сна. Его заклинание было достаточно мощным, чтобы не давать проснуться, пока он сам этого не захочет. Усилием воли он разрушил заклинание, и тут же пришли образы.
– Ох, – сказал он и застонал.
Мертвая мать, разрушенная Тикондага. Торжествующий Шип. Амиция. Королева.
– Твою мать, – сказал он.
– Прости, – его тряс Гэвин, – пришел Дэн Фейвор от Гельфреда и говорит, что ему нужен ты.
– Твою мать, – повторил Габриэль и сел. В глазах у него стояли слезы, и он попытался их сдержать.
Он поднялся – на нем были только рубашка и шоссы – и перелез через спящих. Нелл выругалась. Гэвин протянул ему тонкую свечку.
– Я собираюсь спать дальше.
