Женщина повалилась на колени, а голова ее прокатилась фут или два, пока не остановилась, все еще истекая кровью. Тело медленно обмякло и рухнуло на землю, прижимаясь к ней в смертном объятии, когда каждая мышца сдается земной тяжести.
Два солдата замерли, держа в руках сабли.
– Я спас вас обоих, глупцы, – сказал он, – возвращайтесь в лагерь.
Через час он принялся за зачистку вражеского лагеря. Ему помогала сотня копий и все люди Орли. Они методично убивали всех нестроевых, кто остался в лагере врага, и тем до смерти пугали собственных союзников. В какой-то момент наемники и матросы присоединились к резне. Все случилось быстрее, чем он думал.
Сэр Хартмут велел сжечь остатки лагеря и пошел прочь.
В его собственном лагере появились новые люди – испуганные женщины, в основном молодые, и десяток мальчишек. Сотни – или тысячи – союзников из северного Хурана поделили их имущество, которое, по меркам пришедших из-за Стены, было невиданным богатством. Рабы – осторожные воины сберегли их – навьючивали добычу на лошадей и новых пленников, сбрасывали на волокуши и покидали армию, направляясь на север.
Хартмут отправился к Шипу.
– Ты должен это остановить, иначе у нас не останется пришедших из-за Стены.
Шип стоял на холме, глядя вниз. Хуранцы и другие северяне уходили из его армии.
– Ты же знаешь, что большинство пленников они примут в племя и признают хуранцами? – спросил он. – В отличие от твоих людей, которые насилуют пленниц, пока они не умрут.
Сэр Хартмут пожал плечами:
– Ну да, в войне мало красоты. Один поэт, помнится, сказал, что война сладка для тех, кто не пробовал ее. Я предлагаю на закате ударить в голову колонны и убить достаточно дезертиров, чтобы остальные осознали урок.
Шип повернул огромную голову и посмотрел на Черного Рыцаря:
– Ты будешь убивать собственных союзников, чтобы вынудить их вернуться? Ты совсем дурак?
– Это сработает, если будет достаточно времени и твердая рука, – настаивал сэр Хартмут.
В голосе Шипа послышалась непривычная горечь:
– Это не сработает на мертвецах. Ты недооцениваешь упорство пришедших из-за Стены. Но удивительнее всего то, что это меня люди считают злым, а Диких – врагами. – Он посмотрел в глаза сэру Хартмуту. – Ты только что убил три тысячи невинных, чтобы не нарушить свой план.
– Не свой, а твой! – рявкнул Хартмут. – Я просто взял на себя грязную работу, которую необходимо выполнить. Мне не нравится убивать детей. Но иногда приходится делать и не такое. Если ты закончил меня поучать и твои руки достаточно чисты, возможно, пора выступать. Армия потеряла дезертирами больше, чем убитыми.
– К нам придут новые люди, и их будет не меньше, – устало сказал Шип, как будто все это его страшно утомляло. – Они уже подходят.
– Нам надо выступать, – твердо сказал сэр Хартмут.
Шип махнул рукой:
– Останемся на денек. Северные Стражи уже близко. Дождемся хотя бы их. – Он помолчал. – И мой учитель хочет взять гостиницу.
Дормлингская гостиница оставалась невредимой. Стены не пострадали. Гарнизон был жив. Там укрылись многие морейские солдаты и их женщины.
– Гостиницу? На это уйдет не больше часа. Никак не целый день. – Хартмут сплюнул. – Приближаются другие армии. Ты сам так сказал.
– Мой учитель молчит. – Шип поежился.
Сэр Хартмут сдержался и просто предложил:
– Возможно, пора собирать информацию самим?
Шип долго смотрел на него.
Кто-то закричал – два галлейца держали пленника, которого пожирала дюжина боглинов. Люди делали ставки.
И смеялись.
– Да, люди таковы, – тихо сказал Хартмут.
Шип усмехнулся:
– И учитель так говорит. Вы бы с ним поладили. – Он посмотрел на пытку и попытался вспомнить, каким сам был когда-то. Вздохнул: – Я постараюсь поднять виверн. Они понесли ужасные потери. Погибла десятая часть всех летающих тварей. Мне нравятся виверны…
Хартмут снова сплюнул.
– Сейчас не время для личных симпатий. Я прямо скажу, лорд волшебник. Твой хозяин или с ума сошел, или задумал что-то, что никак не сочетается с планами моего короля, а то и хуже. Я чую предательство. Ему плевать на эту битву, на нашу победу, на императора. Я же не дурак, лорд волшебник. Он преследует какую-то другую цель, он не хочет победить в войне.
Шип долго разглядывал союзника. Потом шевельнул огромной рукой, прочертил копьем какие-то линии в гнилых листьях.
– Будь осторожен, когда говоришь такие вещи. Лично я ни в чем не сомневаюсь. – Он огляделся. – Твое дело – взять гостиницу.
Шип развернулся и ушел, оставив Черного Рыцаря стоять в куче листвы. Рыцарь тоже хотел уйти, но вдруг одна мысль посетила его. Он обернулся.
«Я никогда не бываю один», – было процарапано в грязи.
Хартмут двумя пальцами продрал свою черную бороду.
– Дьявольские силки, – прошептал он. И улыбнулся.
В двуx днях пути к югу от остатков императорского лагеря сэр Джон Крейфорд рассматривал заброшенную деревню рядом с Гилсоновой дырой.
Там никто не жил. Еще стояли три хижины и развалины шести других, но луг, когда-то покрытый травой, заболотился и порос дикой малиной.
