Черная тварь рухнула на лед, он треснул и сломался.
Нита Кван не мог больше смотреть на старика. Вторая птица заходила на него. Он развязал пояс, сбросил в снег тяжелый шерстяной плащ. Вынул еще четыре стрелы из колчана, сделанного из коры. Воткнул в снег.
– Я не могу сдержать ветер, – сказал Гас-а-хо так ясно, как будто они только что прервали разговор.
Нита Кван услышал это, но не понял. Тварь снижалась. Кончики крыльев трепыхались на ветру. Нита Кван выпустил в нее все четыре стрелы. Вторая попала в крыло, и гигантская птица сбилась. Она заорала и, когда третья стрела ударила ее в грудь, замерла. Четвертая прошла мимо.
Птица проскользнула к северу от путников, низко над землей, и полетела дальше.
Лед ломался за санями.
– Спаси его, – сказал Гас-а-хо, – я удержу лед.
Последний раз глянув в небо, Нита Кван бросил лук на друга и схватился за конопляную веревку, привязанную к саням. Он бежал по трещащему льду к черной воде и оранжевой крови, похожей на рыбью икру на снегу. Садящееся солнце окрашивало лед в красный цвет.
Та-се-хо был жив. Он не плыл во воде.
Он шел.
Они сильно отдалились от берега, но глубина черной воды составляла не больше ладони. Старик брел вперед и ругался.
Они снова разожгли самый большой костер, который только могли. Удача – или воля богов и духов – помогла Нита Квану найти целый березовый ствол, почти не засыпанный снегом. Пока раненый Гас-а-хо и старик жались вокруг горшочка Тапио, Нита Кван пилил и колол березу со всей скоростью, возможной для его замерзших пальцев и уставших после боя мышц. Он утоптал снег, положил на него старые гнилые бревна и разжег огонь.
– Этот костер расскажет всем живым тварям Внутреннего моря, что мы здесь, – пробурчал Та-се-хо.
Нита Кван замер с огнивом в руках.
– Я промок до костей, а он потерял много крови, – рассуждал Та-се-хо. – Мы можем помереть прямо здесь через пару часов или рискнуть.
Но, даже замерзшие и испуганные, они не забывали о хитрости. Место для стоянки, поспешно выбранное Нита Кваном, пряталось под резной скалой. Это была почти что рукотворная пещера, врезанная в камень, закрытая с трех сто- рои. Только с четвертого раза Нита Кван сумел запалить фитиль, но, когда восковая свеча наконец загорелась ровным огнем, он поджег кучку бересты.
Через несколько минут его товарищи уже лежали у пылающего древесного ствола. Воздух у них над головами был так горяч, что человек не мог вынести этого. Оставалось только лежать ничком. Каменные стены отражали жару.
Нита Кван склонился над Гас-а-хо, и тот слабо улыбнулся.
– Я себя залатаю.
– Оставь его, Нита Кван, – сказал Та-се-хо, – он погружен в свое искусство. Теперь ему тепло и у него больше сил.
– Огонь не привлечет врагов? – спросил Нита Кван.
Та-се-хо поморщился:
– Мы ночуем у подножья Ту-ро-сех. Сегодня мы увидим странные сны.
Нита Кван поерзал. Спиной он почти прижимался к камню. Резьба была четкой, но неглубокой и длинными несимметричными полосами тянулась по стене. Чем дольше он всматривался в рисунок, тем больше понимал. Он попытался проследить…
– Не смотри, – сказал Та-се-хо.
– Кто это сделал?
– Одайн, – ответил охотник.
Нита Кван покачал головой:
– Я тут новичок. Кто такие одайн?
– Точнее, кем они были. – Та-се-хо вытащил трубку и приступил к ее набивке и раскуриванию. В тишине слышался только треск березовых дров. Пахло теплом и уютом.
В свете костра казалось, что скала движется. Иллюзия была слишком реальной. По поверхности камня как будто ползали мириады змей, и каждая была покрыта червями, а каждый червь – многоножками, а каждая многоножка – еще какими-то мелкими тварями, и так до бесконечности.
– Не смотри, – снова сказал Та-се-хо. Он устроился поудобнее, потянулся за горящей веткой и обнаружил, как тысячи людей до него, что от костра очень трудно раскурить трубку.
Наконец он нашел веточку потоньше.
– Ты знаешь, откуда появились люди? – спросил он.
Нита Кван помнил легенды своего народа.
– Мой народ, в Ифрикуа, говорит, что черные моря разошлись и наши люди прошли посуху к новому дому.
– Слишком короткая история, чтобы быть интересной. Но и из этого можно сделать недурную сказку.
Та-се-хо старательно раскуривал трубку.
– Самые древние легенды сэссагов повествуют об одайн. Богиня Тара принесла нас сюда, чтобы мы их победили. И мы так и сделали. Мы уничтожили их всех, каждое щупальце и каждого червя. Север пронизан их тоннелями и уставлен их памятниками. – Та-се-хо выдохнул клуб дыма. – Этот – самый высокий. Старухи говорят, что у нас под ногами целый город. Многие, кто ищет мудрости, приходили сюда вслед за снами. И я тоже.
– Что тебе снилось? – спросил Нита Кван.
Старик молча курил.
– Жуткие вещи, – сказал он наконец, – ничего, что стоило бы называть и чему стоило бы следовать. – Он улегся. – Большинство Диких боятся этих мест. Только люди слишком глупы или слишком привычны к дурному, чтобы оставаться здесь. Может быть, одайн не погибли. Может быть, они просто спят. – Он усмехнулся.
– Ты меня дразнишь.
