По правде говоря, наверное, я не была в порядке.
Я продела дрожащие руки сквозь рукава папиного пальто, и они повели меня к кромке воды, где тело Камиллы лежало на спине на глыбах льда и мокрой гальке.
Я даже не вздрогнула, когда посмотрела на её губы голубого оттенка, невидящие зелёные глаза, обращённые в небо, и на фиолетовый след вокруг её шеи, напоминающий те пластмассовые чокеры, которые мы с Эйдс носили, будучи подростками.
Я медленно подняла взгляд, развернулась и посмотрела на Лиама. Я осмотрела его грудь и живот в поисках характерных выступов от повязки на одежде.
— Если она стреляла не в тебя, то в кого тогда?
— В Гранта, — сказал Найл.
Я резко дернула головой.
— Она выстрелила в своего же брата?
— Знаю, — Найл вздохнул. — Мне самому очень хотелось лишить его жизни.
— Найл! — ахнула я.
— Что?
— Ты не убийца.
— Не хочешь делиться славой? — он испустил драматичный вздох. — Ладно.
Я застыла, его слова прочно засели у меня в голове.
Я посмотрела на Камиллу, ожидая, что я почувствую раскаяние.
Этого не случилось.
Я была не только убийцей, но еще и хладнокровным убийцей.
Мои щеки покраснели от стыда, а сердце защемило.
Высвободившись из рук своих братьев, я захромала прочь от Камиллы и от той девушки, в которую она меня превратила.
ГЛАВА 63
— В каком виде ты хочешь яички? — спросил папа, когда я села у острова, на котором уже стояло приличное количество еды.
— Оплодотворенные? — пробормотал Найл себе под нос и кашлянул.
Я закатила глаза, которые после двенадцати часов непрерывного сна, не сделались менее опухшими.
— Напомни, сколько тебе лет?
Эйделин шлепнула его по шее, проходя мимо него с кружкой в руках, которую она поставила передо мной.
— Чёрный.
— Прямо как сердце убийцы, — съязвил Нэш со своего места, где он послушно резал клубнику и кидал её в гигантскую миску.
— Нэш! — глаза Эйделин округлились.
— Что? Слишком рано?
Она покровительственно положила руку мне на плечо.
— Всегда будет слишком рано.
Когда все замолчали, не зная, что теперь говорить в моем присутствии, я поднесла кружку к губам и сделала глоток обжигающего кофе. На вкус он не был похож на тот кофе, что я пила вчера, но, тем не менее, он вернул меня в «Сеульскую сестру», в коттедж в лесу и к озеру.
Выстрелы раздались у меня в голове.
Руки начали дрожать. Кофе перелился через край и обжёг кожу. Я поставила кружку и вытерла пальцы о салфетку, как вдруг открылась входная дверь, впустив внутрь поток ледяного воздуха и запах…
Лиам появился в проеме двери, ведущей в кухню, и снял свою бейсбольную кепку.
— Привет.
Я спустилась со своего стула.
Его темные глаза сверкнули, когда я приблизилась к нему. Только вот он не знал, что я шла не к нему. Хромая, я прошла мимо того места, где он стоял. Моё колено было фиолетовым в том месте, куда Камилла ударила прикладом своего ружья. Я вцепилась в перила, чтобы подняться по лестнице и вернуться в свою комнату.
В кухне раздались приглушенные разговоры. Папа, который всегда был гостеприимным, предложил Лиаму поесть. Лиам отказался. Мама спросила про Шторма и о том, не была ли нужна Лиаму помощь с ним? Я крепко зажмурила веки, в надежде, что он откажется. Я хотела увидеть Шторма, но если бы он снова назвал меня мамой, это сорвало бы тот пластырь, которым я залепила своё сердце.
Я прислонилась к двери своей комнаты и сжала дрожащие пальцы в кулаки.
Скрипнули ступеньки, и затем запах Лиама проник внутрь сквозь края деревянной двери.
Я закрыла глаза.
— Никки?
— Уходи.
— Детка, пожалуйста.
— Не называй меня так, — огрызнулась я.
Его расстроенный вздох проник сквозь дверь.
— Я просто хочу поговорить.
— А я просто хочу, чтобы меня оставили одну.
Между нами повисла тишина. Она была такой плотной и тяжёлой, как то тепло, что исходило от моего радиатора.
Лиам проговорил всего одно слово:
— Когда?
Я облизала нижнюю губу. Она всё ещё была немного опухшей.
— Что когда?
— Когда ты будешь готова поговорить?
— С тобой? Вероятно, никогда. Я лучше приберегу свои слова для тех, кто меня по-настоящему слушает.
Половицы за дверью моей спальни скрипнули.
— Я это заслужил.
Я оттолкнулась от двери и подошла к окну. Мои ноги, одетые в носки, слегка коснулись выдвижного матраса, на котором сегодня ночью спала Эйделин. Она заявила, что согласно традиции ей надо было избегать жениха перед брачной ночью, но я знала, что всё это не имело никакого отношения к древним поверьям.
На этот раз я не ответила. Я сказала ему, что не хочу разговаривать, и всё же разговаривала. С меня было довольно разговоров.
После нескольких долгих минут, он испустил еще один вздох и ушёл. Он, должно быть, почувствовал, что я смотрела на него, когда пошёл прочь от нашего дома, потому что он повернулся и запрокинул голову. Я попятилась. И когда мои икры ударились о матрас, я опустилась на него.
* * *
Стук в дверь заставил меня отвести глаза от игры света и тени на полосатом бежево-розовом ковре.
