И, конечно же, как только мы ударились о песчаное дно, она взмыла вверх, прочь от меня, сбросив с себя шлем, который напомнил мне шар для боулинга, когда опустился рядом с моей ногой, подняв вверх вереницы серых песчинок, похожих на языки. Она попыталась схватить ружьё, которое было прикреплено к её спине, но её движения были неуклюжими и медленными, чему немало способствовали её тяжелая куртка и бронежилет.
Мои лёгкие сжались. Скоро в них должно было начаться жжение, а значит и обратный отсчёт до их опустошения.
Я сжала зубы и уставилась наверх, сквозь свои волосы, которые плавали вокруг моего лица, словно тёмные водоросли. По моим подсчётам, глубина была около девяти с чем-то метров. Так или иначе, их было возможно преодолеть. Если бы я оттолкнулась от песка и попыталась поплыть наверх, извиваясь, точно червь на амфетамине, я, вероятно, смогла бы достичь поверхности меньше чем за минуту. Но мне надо было сделать это прямо сейчас.
Что-то приземлилось рядом со мной — ружьё. Камилла увидела, что я посмотрела на него. Она, наверное, подумала, что я схвачу его, поэтому развернулась и поплыла в его сторону, вытянув пальцы. Мне, вероятно, действительно следовало его схватить, но пули не могли лететь сквозь воду столь же точно и быстро, как на суше. Не говоря уже о том, что я вряд ли смогла бы достать его со связанными руками.
Я посмотрела на свои наручники и на девушку, до которой я могла дотянуться.
Когда она сомкнула пальцы вокруг дула ружья, я за считанную секунду приняла решение.
Решение, которое могло дорого стоить нам обеим.
Я вытянула руки перед собой, встала на колени и обхватила опущенную вниз голову Камиллы. Она дёрнулась, а затем ещё раз, но я успела отвести свои локти назад и сжать её горло цепью от своих наручников.
ГЛАВА 62
Мои лёгкие уже не просто жгло; они пылали. Но я не расслабила руки и петлю из цепи вокруг шеи Камиллы. Она начала махать руками, хватая меня за волосы и выдирая их. Но я крепко держала её.
Ил и песок мерцали вокруг нас, сгущаясь, по мере того, как Камилла боролась со мной. Я моргнула, но мир вокруг не стал ярче. Казалось, будто солнце садилось, но в Колорадо солнце не должно было начать садиться ещё пару часов.
Я крепко сжала губы. Я не была готова отпустить. Ни Камиллу, ни свою жизнь.
Камилла попыталась резко пнуть что-то ногой, но удар не попал в цель, если, конечно, она не целилась в пучок водорослей. Мои лёгкие сжались, а затем расправились сами собой, точно оригами, отчаянно пытаясь запереть внутри последние остатки кислорода.
Вокруг меня гуляли волны и ударялись в моё тело. Меня начало раскачивать, свет померк, а озеро погрузилось во мрак. Пальцы Камиллы, державшие мои волосы, расслабились.
О-о… как же хорошо.
В мои щёки начали врезаться пузырьки.
И тогда я увидела Лиама. Вероятно, это было только в моём воображении, потому что его лицо было бледно-серым, словно я уменьшила насыщенность цветов и применила фильтр «Размытие».
Я надеялась, что пуля Камиллы не попала ему в сердце, так как Шторму был нужен отец. Он был нужен стае. Я попыталась почувствовать связь, соединявшую меня с моим Альфой, но моё тело ощущалось таким невесомым, точно лист папоротника на летнем ветру.
Озеро надавило своим весом, множеством литров воды, на мои веки, рёбра и лёгкие. Я разомкнула губы, чтобы уменьшить давление, ледяная масса проникла в грудь и воспламенила грудную клетку.
Моё тело начало подниматься, оно было невесомым, застывшим, пустым.
Может быть, я была на пути к звёздному жилищу Ликаона?
Мне надо было ещё столько всего совершить. Обнять такое количество людей. И произнести
Я попыталась сопротивляться восхождению, но мои силы оставили меня ещё на дне озера.
Неужели Камилла тоже поднималась сейчас к Ликаону?
Я нигде её не видела.
Я вообще ничего не видела.
И не слышала.
Но я что-то чувствовала.
Непрекращающиеся надавливания на мою грудь.
На щёки.
На губы.
А затем у меня в голове прогремел низкий рык.
Если я его слышала, неужели я тоже была жива?
Или мы оба были мертвы?
Мои лёгкие сжались, и из горла вырвалась водяная струя. Я резко вдохнула. Меня стошнило. Снова вдохнула. И меня снова стошнило.
Кислород потёк по моему горлу, точно солнечный свет, и раздул мои съёжившиеся лёгкие. Моя грудь снова вздымалась, но из меня не вырвалось ни звука. Всё, наоборот, врывалось внутрь меня.
Воздух.
Шум.
Свет.
Боль.
Кто-то тихо плакал рядом со мной.
Я подняла свои тяжёлые веки. И заморгала.
Первое лицо, которое я увидела, было лицо Лиама. Он был бледен, его ресницы слиплись, а чёрная футболка с V-образным вырезом прилипла к его быстро вздымающейся груди. Струйки воды стекали с его волос прямо на мою шею.
