— Успокойтесь. Вы не на базаре и не на разборках с братками. Это вы, медицинскому заключению скажите, где указано количество промиллей алкоголя в крови. Не пьет она… Столько и здорового мужика с катушек снесут. — Хмыкнул капитан.
— Ей же насильно влили водку! — Еле сдерживал себя Семен.
— А где свидетели? — Капитан стал серьезен и постучал согнутым указательным пальцем в листок допроса. — Нет свидетелей?
— Вы сдурели, она же беременна. — Парень даже растерялся, не находя слов.
— Беременна. — Усмехнулся следователь. — Можно подумать это кого-то, когда-то останавливало. — Он положил на стол лист бумаги, хлопнув по нему ладонью, словно поставив печать. — Вот у меня показания соседей, что вашу жену неоднократно видели в нетрезвом состоянии и в обществе мужчин. Я повторю. Не одного мужчины, а именно компании мужчин. Вот это и есть свидетели. А где ваши?
— Это гнусная ложь! — Семен уже орал, не сдерживая себя.
— Это опять только слова, а у меня факты. Мой вам совет. Не пишите вы это злосчастное заявление, всем легче будет. Ну было и было, чего уж там. Кроме того, еще и компенсацию приличную вам выторгую, они ребята сговорчивые. — Заговорил он как добрый дедушка, но внезапно изменился в лице и рявкнул. — Или нарветесь на встречный иск в клевете и срок. Мало не покажется. Поверьте, вам ничего хорошего не светит.
— Сколько тебе заплатили, сука?!
— Вот это уже оскорбление при исполнении. — Поднялся капитан.
— Не надо. Сема. Хватит. Я ничего писать не буду. Не хочу больше этого позора. Пойдем домой. — Прошептала бледными губами Алена, придержав мужа за руку.
— Тварь ты продажная, она ребенка потеряла… Моего ребенка… Нашего ребенка! — Выплюнул слова в лицо полицейскому Семен, и вышел, вслед за женой, хлопнув дверью.
— Сука!!! — Донесся его удаляющийся голос.
— Ну и как он вам показался? — Встретил Вернерру и Илью в дверях вопросом взволнованный Николай Сергеевич.
— Пусть хоть в дом войдут. — Усмехнулся Гоо. — Не дави на них Гронд, они и сами все расскажут.
Писатель сделал шаг в сторону пропуская гостей и закрывая за ними дверь. Девушка с парнем быстро вошли и сели в кресла, и тут же черный джентльмен протянул им парящие ароматом чашки.
— Вот, хлебните, очень, знаете ли, успокаивает. Все хорошо, это просто работа. Не надо так расстраиваться. — Попытался он успокоить молодых людей, поглядывая на их подрагивающие пальцы. — Вашей вины в том, что происходит с клиентом нет. Он совершил проступок, за который должен ответить. Это рутина. Обычное дело.
— Хватит Ворона. — Рявкнул писатель. — Твои доводы и так всем понятны, и ни грамма не успокаивают. Мы и так знаем, что Семен преступил человеческий закон не по злому умыслу. Нормальный мужик, в его случае, то же бы слетел с катушек. Но он виновен в смерти пяти человек, у нас есть приказ, и мы обязаны его выполнить. — Он повернулся к Вернерре. — Успокойся девочка, возьми себя в руки и рассказывай, все говори без утайки, и не стесняйся выражать эмоции, это важно для меня, так проще будет понять объект и составить план захвата.
Девушка вздрогнула, словно ее ударили.
— Он глубоко несчастен, но не от того, что понимает, что осталось жить совсем немного. Мне кажется, он очень спешит доделать, то, что не успел, и расстроен, что может не успеть. Он не боится смерти, и последствий, он верит в бога. Семен готов опустится в сам ад, ради мести, и поверьте, он готов к этому. Его не остановить. Вечные муки он считает наградой за месть, и умрет с улыбкой. Он несчастен и ужасен одновременно. Мне страшно за него, и за его будущую жертву.
— У него глаза покойника. — Неожиданно перебил невесту Илья. — Пустые. Он смотрит на мир, так… — Он задумался, подбирая слова. — Не могу объяснить. Наверно так смотрят скучное, нудное кино, как фон, пытаясь уснуть. — Он отхлебнул из чашки. — Его не остановить. Он пойдет до конца. Это видно.
— А остановить надо во что бы то ни стало! — Грохнул писатель кулаком по столу. — Он уже натворил столько, что приговор будет жесточайшим. Дурак не понимает, на что обрекает себя.
— А я бы не вмешивался. — Каркнул ворона. — Одним больше, одним меньше, какая теперь разница. Теперь уже все равно. Но вот на земле на одного ублюдка станет поменьше. Мне такой исход по душе.
— Думай, что говоришь! — Взвился Николай Сергеевич.
— А я, и думаю, что нужно оставить все, как есть. — Буркнул недовольно Гоо. — Он заслужил месть, муками своими выстрадал. Как ты когда-то
— Но он его убьет! — Вернерра в ужасе прикрыла рот, словно ее крик способен разбудить демонов.
— Ну и пусть. — Отвернулся в сторону Гоо, не желая, чтобы кто-то видел его, исказившееся ненавистью лицо. — Он настоящий мужчина. И знаете, что… — Он внезапно развернулся обратно, прострелив собравшихся сощуренными глазами и прошипев злобой. — Я ему завидую. Он сможет сделать то, что я когда-то не смог. Не дали, заставив мучится всю жизнь.
