Отряхнув несуществующую пыль с синего тренировочного костюма с эмблемой на спине «Спартак чемпион», потерев лакированные туфли, совершенно не гармонирующие со спортивным стилем одежды, по очереди о трико на икрах ног, и сдвинув клетчатую кепку на затылок, он уверенно потянул ручку двери на себя.
— Мне нужен следователь ведущий дело о воздушном шарике. — Промурлыкал он в лицо опешившего от такой наглости дежурного, наполовину всунувшись в окошко, и отодвинув в сторону тёмно-синий телефонный аппарат.
— Ты что творишь урод. — Вспылил полицейский, попытавшись выпихнуть визитера вон, но был остановлен красными гербовыми корочками, уткнувшимися в нос.
— Извини лейтенант, надо было конечно вначале представиться, но честное слово, времени на политесы нет, поэтому срываюсь иногда с протокольного церемониала. Я полковник Иван Иванович Чирнелло, старший уполномоченный внутренних расследований при президенте, имею особое распоряжение от самого… — Мужчина многозначительно приподнял кепку вверх указательным пальцем, показав на миг пушек черных волос и заговорщически подмигнул. — Ну так, где мне искать старшего по-нашему с вами делу?
— Его сейчас нет на месте. — Засуетился вмиг растерявшийся дежурный.
— Это ничего, сынок. Веди к кабинету я подожду.
— Но там закрыто!!! — Засуетился тот.
— Веди сказал, не нервируй! — Неожиданно громко рявкнул посетитель…
Ворона с карканьем опустилась на фонарный столб, распугав при этом метнувшееся в разные стороны все остальное, присутствующее тут, пернатое сообщество, и принялась внимательно рассматривать немногочисленных в это время дня, суетящихся внизу по своим делам, прохожих. Ничего особенного, этих крикливых птиц так много в маленьких районных центрах большой страны, на них никто не обращает внимания. Ну сидит себе на фонаре и сидит. Не мешает же никому.
Ворона внезапно, словно что-то увидев, сорвалась как-то по ястребиному вниз, и захлопав крыльями, почти коснувшись земли, улетела в сторону липовой аллеи, примыкающей к улице, на которой накануне произошло убийство.
Спустя минуту, с той стороны, из тени деревьев, на тропике появился прохожий. Странный гражданин, нехарактерно одетый для этих мест. Черный с синеватым отливом костюм-тройка, изящный, приталенный пиджак, с атласным, шалевым воротником, облегающий жилет с пристегнутой серебряной цепочкой поперек груди, видимо часов, спрятанных в кармашке, и элегантные брюки-каррот, зауженные книзу над идеально вычищенными, лакированными туфлями с острыми носами на низком скошенном каблуке.
Гражданин, постукивая по выбоинам асфальта черной тростью, неторопливо шел рассматривая номера домов, и сразу привлек внимание трех бабушек, завсегдатаях лавочки у одного из подъездов.
— Глянь Степановна. Что за гусь? Вырядился как на бал. — Подслеповато прищурившись в сторону прохожего произнесла одна из них.
— Иностранец поди. Степановна поправила на носу очки, и опустила на колени руки со спицами, которыми только что ловко вязала синий шарф для внука.
— Чего тут иностранцу делать? — Сплюнула с губы в кулак шелуху семечки третья. — Иностранцу церкву подавай, или музею какую. А тут что? Серые дома да ямы в асфальте.
Между тем, гражданин подошел ближе, и с еле заметным прибалтийским акцентом обратился сразу ко всем трем:
— Простите. Я разыскиваю семью Игнатьевых. Проживают они в доме шесть. Но тут на зданиях нет нумерации, и я слегка потерялся. Видите ли, я нотариус. Троюродный дядя Тимофея Ивановича, скончался недавно во Франции, оставив тому небольшое состояние. Я приехал оформить вступление в наследство господином Игнатьевым…
Вернерра до самого вечера не знала, пойдет ли она на встречу со странным писателем, или не пойдет.
С одной стороны, заманчиво взять интервью у недоступного затворника, не общающегося с прессой запершись в своем особняке. Здоровое эго молодой девушки рукоплещет такой возможности прославится. Но ему тут-же оппонирует рассудок. Одна, на ночь глядя, в дом к незнакомому мужчине, да еще со странностями в поведении. Что там ее ждет? Но все таки решилась.
«Мрачновато как-то». — Думала она, стоя у калитки ведущей в сторону темного, на фоне луны, плывущей в дымке облаков дома. Кнопка звонка домофона, подсвеченная красной точкой, ответила голосом Николая Сергеевича:
— Проходите Вернерра.
«От куда он знает, что это я?». — Пробежала дрожью по плечам мысль, но успокоилась осознанием того, что писатель сам назначил встречу, и потому наверняка ждал, оттуда знание.
Замок щелкнул, и калитка раскрылась, пропуская гостью. Тропинка, выложенная темной плиткой, подсвеченная низкими, едва выглядывающими из травы фонариками с двух сторон, привела к массивной двери, тут же открывшейся, едва девушка встала на первую ступеньку крыльца.
— Жду. — Улыбнулся хозяин черными очками, блеснув отражением луны и приглашая гостью проходить внутрь. — Очень рад, что вы решились меня посетить. Не стесняйтесь. — Заметив ее нерешительность еще раз улыбнулся он. — Проходите.
