Вернера достала одну книгу. Большая, черная, тяжелая и как ей показалась теплая, словно за стеллажом находится обогреватель, поддерживающий нужную температуру. Ни одной пылинки, такое ощущение, что недавно пропылесосили с особой тщательностью. Открыла обложку, перелистнув страницы. Толстые, пожелтевшие от времени, жесткие, на бумагу не похоже, словно тонкий картон, и все те же незнакомые буквы. Может пергамент? Но она никогда его не видела вживую, поэтому выводы делать сложно.
Поставила книгу назад, вернулась и села в кресло. И друзья у него тоже странные…
Николай Сергеевич аккуратно, плавным кошачьим движением, разлил еще кофе, одной рукой пододвинул чашку к девушке, а другой протянул белоснежный накрахмаленный платок, который каким-то непостижимым образом, оказавшимся у него в ладони.
— Возьмите. — Улыбнулся он краем губ. — Вам это сейчас не помешает.
— Спасибо. — Вернера взяла платок и покраснела. Стало как-то очень неудобно. Расплакалась как дура перед незнакомцем. И чего душу открыла? Никогда с ней такого не было.
— Не смущайтесь. Я понимаю ваши чувства. — Подбодрил он, сверкнув отблеском свечи в очках. — Так значит виновника смерти вашей мамы не нашли? — В голосе послышались едва заметные нотки стали.
— Нет. — Она вытерла глаза. — Он скрылся, а свидетелей не было.
— Понятно. — Кивнул он и сменил тему. — А ваш отец? Что с ним?
— Я не знаю. Никогда его не видела. Мама не хотела о нем говорить, поэтому ничего не рассказывала, и всегда злилась, когда я о нем спрашивала. — Она сделала глоток ароматного кофе и вдруг рассмеялась. — А вы хитрец. Это ведь я пришла вам задавать вопросы, а получается, наоборот. Кто у кого берет интервью?
— Но мне же интересно, кто пере до мной сидит? — Улыбнулся он, изобразив смущение, в которое совсем не верилось. — Спешить некуда, вечер только начался, успеете еще задать свои вопросы.
Поговорить им не удалось. Дверь внезапно открылась и в нее шумно ворвались двое посетителей. Один спортивного вида толстячек с круглым как луна лицом, второй джентльмен в черном строгом костюме, с чопорным выражением на физиономии.
— Гронд!.. — Воскликнул первый, но стрельнув глазами по девушке закашлялся. — Простите… Николай Сергеевич, мы за вами. Дело не требует отлагательств. Обязательно нужно ваше присутствие.
— Да. — Кивнул второй посетитель. — Непременно вы должны к нам присоединиться. Время не ждет.
Писатель резко поднялся к ним на встречу, сделал шаг, но тут же остановился и повернулся к Вернере.
— Простите. Но мне нужно срочно отлучиться ненадолго. Надеюсь, вы не испугаетесь, и не обидитесь, оставшись тут ненадолго в одиночестве. Можете почитать мою новую книгу, только дайте обещания больше никуда не залазить, и не шпионить по файлам. — Он улыбнулся с самым извиняющимся видом. — Но если вам этого не надо, то только скажите, и вас отвезут домой.
— Я подожду. — Неожиданно для самой себя согласилась она…
Вокруг складки, туманные тени от кружева другой реальности, беглец может быть где угодно. В любом темном углу, в любом скоплении плещущейся энергии. Такие, как он, прячутся, и они непредсказуемы. Натворив гадостей при жизни, они не становятся другими и после смерти. Подлость их второе имя. От них можно ждать всего что угодно. Они таятся в ожидании подходящего рождения, чтобы уничтожить невинную новую, только что появившуюся душу, и занять ее место, дав себе еще один шанс, дать себе возможность продолжить существование и уйти от возмездия, спрятавшись в чужом теле.
Три мрачные тени скользили по истинной реальности невидимой взглядам простого смертного. Это место чистой энергии, место истинных сущностей, истинного пространства, истинного времени и истинного обличия. Тут нет места обману, все выглядит так, чем является на самом деле.
Впереди крался, покрытый дымкой серого сияния, кот. Медленно, аккуратно переставляя лапы, замирая и прислушиваясь он продвигался вперед. Здесь, в четвертом измерении пространства, это не то, привычное нашему взгляду, мурлыкающее животное, тут оно другое. Вспыхивающая голубыми искрами, поднятая в злобном нетерпении клубящаяся аурой шерсть, на мощном теле, размером со взрослую овчарку, готового к прыжку в любой момент чудовища.
Следом крадется человек. Высокий, стройный, гибкий, всем видом внушающий уверенность в своих силах, которая так и переливается в узловатых мышцах обнаженного тела, переплетенных кровавыми жилами. Но он не человек, в общепринятом понимании, ведь у него есть хвост, тонкий, недлинный, со львиной кисточкой на конце, нервно вздрагивающий, выдающий напряжение. Страшные, как у демона ада, красные глаза, со зрачками змеи, внимательным прищуром смотрят вдаль, а над его плечом, порхает огненными крыльями, огромная хищная птица, особенностью которой, кроме обжигающего жара пылающих крыльев, еще и усеянный мелкими зубами клюв птеродактиля, которым та издает клокочущие звуки, в которых с трудом различаются слова: «Он тут, я его чувствую».
