«И тут мрачно, и запах какой-то знакомый. Точно! Так пахнет в церкви. Толи свечами, то-ли ладаном». — Она не знала точно, но вспомнила его, этот запах смерти, запомнившийся со времени отпевания мамы. Его трудно с чем-то спутать.
Высокий потолок, теряющийся в тенях от настольной лампы в виде подсвечника с тремя тусклыми лампочками, изображающими огонь, на массивном столе, со сложенным ноутбуком и ворохом бумаг, а по стенам зала бесконечные стеллажи с книгами. Книги, книги, книги, одни сплошные книги в темных переплетах с золотыми буквами на обложках. Посередине комнаты два красных кресла, удобных, бархатных, и между ними журнальный столик, с двумя чашками и кофейником. Ее точно тут ждали.
— Присаживайтесь. — Пригласил Николай Сергеевич Вернерру, кивком головы указывая на одно из них. — Позвольте вас угостить кофе. Вряд ли вы такой пробовали. Мне его поставляет приятель. Исключительный аромат и терпкий вкус. Но не буду вас утомлять подробностями. — Он опустился в кресло напротив, и наполнил чашки.
«Как князь на трон». — Подумала девушка, слишком уж величественно у него это получилось.
— Мрачновато у вас. — Произнесла она оглядываясь.
— Свет понятие неопределенное. — Улыбнулся писатель. Одному хватает свечки, а второму и под юпитерами темно, не хватает, знаете ли, освещения его исключительной значимости. Простите за каламбур.
— А вам значит достаточно свечки? — Ответила она ироничной улыбкой.
— Мне и ее много. Видите ли, то, что мы иногда не можем рассмотреть при ярком свете, хорошо прорисовывается в темноте.
«Сектант какой-то. Сейчас мне свое учение разъяснять начнет». — Подумала она, но промолчала, лишь изобразив на лице разочарование.
— Но не будем об этом. — Продолжил он, внимательно ее рассматривая, и девушке показалось, что она увидела его жуткие, черные глаза сквозь непроницаемые линзы очков. — Мне показалась. Там в машине, — Пояснил он, увидев ее недоумение — Что вы хотели поделиться со мной своей болью…
— Что за бред ты несешь, лейтенант? Какой полковник? Какой старший уполномоченный внутренних расследований при президенте? Что за чушь? Нет никаких внутренних расследований при президенте.
— Но он ждет вас в кабинете. — Бледный дежурный, вытянувшись по стойке смирно, выслушивал гневную речь начальника. Петр Иванович был человеком вспыльчивым и жестким, и мог за небольшую провинность наказать, и не только лишением премии, но и огромным кулаком.
— Там кодовый замок и сигнализация. Ты снял мой кабинет с охраны? — Навис подполковник над подчиненным.
— Нет. Он просто открыл дверь и вошел. Я подумал, что вы забыли запереть. — Сжался от предчувствия неприятностей тот.
— Я никогда и ничего не забываю. Заруби это себе на носу. Пошли, посмотрим, что это там у нас за фрукт, врывается к начальнику полиции. — Петр Иванович толкнул дежурного вперед по коридору в сторону своего кабинета.
— Ну и где твой полковник? — Застыл главный хранитель правопорядка города, спустя несколько минут ушедших на дорогу, на пороге открытых дверей, рассматривая пустое помещение. Никого не было, только в открытую форточку колыхая канцелярскую штору, влетал легкий сквозняк.
Бабушки рассказывали самозабвенно перебивая друг друга, вспоминая все больше и больше подробностей, а нотариус, представившейся как Эркюль Гоо, оказался слушателем внимательным, и не разу не перебил словоохотливых старушек. Они, для начала, перемыли косточки всей семье Игнатьевых, особо страстно пройдясь по их дочке — глупой, взбалмошной девчонке, по которой тюрьма плачет, и как-то само собой переключились на ночное происшествие.
Ту, что все звали Степановна, очень взволновал необычный кот, который когтями умудрился поцарапать бетонное покрытие подъезда, но к ее разочарованию, иностранца странное животное не заинтересовало, хотя бабуля настойчиво предлагала сходить и посмотреть, на оставленные царапины, но и этим не вызвала его любопытства.
Но вот когда лузгающая семечки Вера Федоровна, пожаловалась, что у нее в тот вечер даже галлюцинации случились, и она увидела приведение, нотариус весь заинтересованно подобрался, и на зависть остальным двум бабушкам вступил в разговор:
— Как оно выглядело?
— Да как обычно приведения и выглядят, белое, полупрозрачное, пропархало саваном над асфальтом его ветром и унесло. — Пожала та плечами
— Врешь ты все. — Возмущенно перебила третья собеседница, оказавшаяся Полиной Степановной, хлопнув по коленям сморщенными маленькими ладошками. — На придумываешь всякого…
Но нотариус проигнорировал едкое замечание и внимательно, очень даже заинтересованно посмотрел на Веру Федоровну:
— А вы не можете вспомнить куда оно улетело?
— Так вон туда и улетело. — Указала та наманикюренным красным лаком ногтем куда-то за угол дома, в сторону городской управы.
