На подходе к лагерю приходилось много петлять, обруливая скрытые растяжки, волчьи ямы и другие ловушки. Я без провожатых ни одной бы не нашел. Как хорошо, что мы вовремя наткнулись на партизан. Или они на нас.
Единственное, кого я заметил, это парочку «кукушек» на деревьях. Они провожали нас молчаливыми взглядами.
Вот и лагерь. Куча шалашей, крытых пальмовыми листьями. Несколько землянок: значит, почва не такая сырая здесь; на растянутых между деревьями лианах сушатся вещи. В центре бурлит огромный котел с каким-то варевом. Лагерь напоминает стоянку геологов. Только женщин нет и с «калашами» да «эмками» все ходят.
Нас рассадили на стволе поваленного дерева возле уличного очага и велели ждать.
Вскоре прибежал солдатик и через Чунга нам передал их просьбу. Дескать, только тот, кто из нас старший может пройти в землянку к командиру и переговорить с ним о дальнейших действиях. Остальные должны сидеть и не рыпаться.
– О как! – удивился я. – Что там за птица такая важная, что не может по-человечьи к гостям выйти?
– Осади, Ваня, – махнул Иван. – Командир сильно не светится, значит родственников у него среди гражданских много. Боится, что прознают про них и отомстят. Тут принято такое. Мирных херачат, как скот на бойне. Пойду, потолкую с «Че Геварой». Ждите здесь.
– Ага, – кивнул я. – А то у нас выбор есть…
Полковника увели к землянке, что притаилась на краю лагеря. Возле входа у него отняли самодельный костыль и проводили внутрь.
Полковника не было почти час. Я уже начал беспокоиться. Какого хрена? Его там пытают, что ли? Но Иван вскоре вышел из землянки и побрел к нам.
– Ну как? – Я заметил, что лицо у него довольное, хоть Иван и старался казаться невозмутимым.
– Нормально, – кивнул полковник. – Командир согласился дать нам пять бойцов и проводить до расположения зенитчиков. Они тут в километрах полста. Смогут вызвать вертолет и доставить нас к своим.
– Отлично, – потер руки я. – А что взамен?
– Ничего. От них просто помощь, – пожал плечами Иван. – В конце концов, мы же их землю защищаем. Больше расспрашивал о том, где мы встретили американцев, о зачистке деревни…
Я обрадовался. Никаких особистов, никаких проверок и допросов по поводу плена и прочей шпионско-диверсионной хрени. Русский? Русский! Матрешка, балалайка, братья навек.
Кстати, о братьях. Возле нас околачивался азиат, косо поглядывая. Форма зеленая, но крой уж сильно напоминает советскую гимнастерку. Да и красные петлицы на воротнике-стойке не характерны для Вьетконга. А этот красовался в мундире, как новый рубль. Уже успел перекинуться парой слов с бабкой, потом с Лиен.
– Вон, глянь на того персонажа. – Я аккуратно пихнул Ваню в бок со здоровой стороны.
– Китаец, – мрачно резюмировал полковник. – Ошивается тут при отрядах.
– Не любишь ты их?
– У нас с Мао сейчас не очень…
– Плюс за свой отряд их винишь? – догадался я.
Полковник промолчал, а я задумался.
Старина Мао всегда был за помощь братским вьетнамским товарищам. Мужик молодец, считает, что Китаю отведена особая роль в изменении мирового порядка. Прикрываясь праведным гневом союзника угнетенных народов, отправляет войска на помощь Северному Вьетнаму. Вера в идеалы мировой революции пока жива… Пока.
Китаец подошел к нам и что-то начал громко мяукать. Махал руками и показывал на Нгуен. Бабуля напряглась.
Чунг пытался с ним изъясниться на жестах и кривляниях, но понимал его плохо – с пятого на десятое. К нам подошел непривычно высокий вьетнамец, который, в отличие от партизан-оборванцев, одет был в сносного вида мундир. Он перевел нам слова китайца о том, что раненых надо показать врачу.
Ну наконец-то заметили, что у нас раненые, еще и года не прошло! Если бы не китаеза, так бы и плевали жеваными травками себе на раны, наверное.
Чунг и переводчик тут же подхватили бабулю под руки и куда-то повели вслед за китайцем. Лиен бросилась следом, но я ее удержал, улыбнулся, объяснил, что лечить ведьму ведут, мол, не на костер, не волнуйся. Мою речь она не поняла, но успокаивающий тон подействовал. Девушка нехотя осталась со мной, зыркая, как ее пращурку завели в палатку, единственное брезентовое сооружение в лагере. Очевидно, помощь братской республики. Китаец пропустил всю троицу вперед и нырнул в палатку следом. Не удивлюсь, если он и есть врач. Иначе на хрена он здесь околачивается в одну каску, холеный и дымом не копченный?
Тем временем в лагерь прибыл еще один отряд партизан. Видно, вернулись с вылазки, вон как чумазые вьетнамцы пинают перед собой троих, еще более чумазых солдатиков в уже знакомой до мелочей американской форме. Те понуро ковыляли со связанными за спиной руками. Один, худенький, в круглых очочках, напоминал Леннона. Каждый раз вздрагивал, когда получал очередного пинка от пленителей.
Лагерь ожил. Буквально из всех щелей, как тараканы, повалил народ. Каждый хотел хапнуть дозу праведного гнева и наградить пленных зуботычиной или хотя бы плевком. Под хохот и крики пленных загнали в ямы, что были вырыты на краю лагеря и накрыты решетками, связанными из толстых бамбуковых палок.
