Предупреждал нас не кто-нибудь, а лично глава 2-го главного управления Банников — тот самый гэбэшник, с которым я познакомился на даче у Алидина. Ну как предупреждал? Инструктировал! Даже можно сказать обучал немного. Как црушники делают подход к своим жертвам, что можно говорить, чего нельзя… Не факт, что будет сразу вербовочная беседа — к нам будут приглядываться. Куда-нибудь еще пригласят, постараются взять контакты. Мне был выдан для этих целей специальный номер телефона — дескать домоправительница все передаст.
Мы с Яной взяли с подносов по бокалу шампанского, причем выбрав из центра, а не с краю. Прибились к рождественской елке. Рядом на импровизированной сцене играл квартет из четырех джазовых музыкантов, народ курсировал между столами, поглядывая на мою невесту.
— У нас в институте говорили — засмеялась Алидина — «сегодня ты играешь джаз, завтра Родину продашь».
— Ерунда, конечно, — отмахнулся я — Джаз — музыка угнетенных американских негров. Ее не запрещать надо было, а на «поднять на флаг» и таскать по всем странам. Не умеешь остановить — возглавь.
— Глубокая мысль.
— Так, приготовься, вон идет Прингл.
— Кто это?
— Второй секретарь посольства.
— А рядом с ним кто?
Как выяснилось, рядом с ним были сам посол с супругой и какой-то невнятный вице-консул Мелвилл. Нас познакомили. Томпсон-младший долго жал руку, на неплохом русском благодарил за операцию по освобождению заложницы.
— Как кстати, Нэнси?
— О, она уже в Штатах. Ей предстоит долгая реабилитация. Госдепартамент, разумеется, все оплатит. Лучших психологов, лекарства…
Пока посол разорялся про замечательную американскую медицину, его жена с поджатыми губами разглядывала колье Яны. Секретарь и вице-консул тоже помалкивали, попивая шампанское.
Наконец, Томпсон, утомившись, забрал свою жену с секретарем и отвалил. Мы остались в компании узколицого, с ястрибиным носом Мелвилла. Которого Банников мне описал как заместителя посольского резидента.
А свадьба пела и плясала!
— … двадцать шесть, двадцать семь… — мы оторвались друг от друга с Яной, народ недовольно загудел. Им бы до сорока считать. Или даже больше.
— Тост! — кто-то из родственников со стороны невесты, вскочил на ноги, покачнулся. Его поддержали соседи. Полился длинный тост, который никак не хотел кончаться.
Я посмотрел на жену. Яна была чудо хороша в белом платье, в фате. Глаза ее сияли, но на лице было какое-то небольшое облачко.
— Любовь моя, все ли нормально? — я наклонился к ушку новоиспеченной Орловой.
— Все просто чудесно! — Яна сжала мою руку — А какие подарки нам надарили! Одних денег уже почти на тысячу рублей! Я даже не представляю, что с ними делать. Давай отдадим в детский дом!
— Лучше в семью моего погибшего товарища. Там тоже на детей все пойдет.
Я тяжело вздохнул, вспомнив Ваню. Потом еще раз посмотрел на Яну. Нет, тут что-то не то.
— Подарки — это ерунда! Я вижу, что тебя что-то гложет.
Тостующий перешел от родителей к бабушкам с дедушками и не похоже, что собирался останавливаться.
— Меня беспокоит этот Мелвилл. Нам говорили, что он црушник. А я их себе по-другому представляла! Джон такой обходительный, простой в общении.
— Дорогая, их специально так учат. Втираться в доверие.
— Но и вещи он правильные говорил. Что в США и Европе участились случаи захвата самолетов. Наш опыт, в смысле опыт Грома очень ценен для всего мира, помогите нам — мы поможем вам. И это приглашение на конференцию по безопасности в Нью-Йорке… Разве плохо? Тем более за счет американцев.
— Все плохо, Яна — я сделал страшные глаза Незлобину, чтобы не злоупотреблял водкой — Эти зверьки могут только рвать — нигде и ни в чем они нам не помогут. Даже если наобещают три короба. Это во-первых. Во-вторых, я секретный сотрудник 7-го управления. Никто в Нью-Йорк меня не отпустит.
— Но американцы теперь знают про тебя и Гром…
Я пожал плечами. Пусть у Алидина и Ко голова болит. У меня своих проблем — выше крыши. Например, где жить молодой семье?
Сейчас генерал с женой зазвали меня к себе в квартиру на Кутузовском. Дескать, пока у нас нет своего жилья — милости просим, четыре комнаты, есть где развернуться. И честно сказать, это было не очень удобно. Причем во всем. Теща подарила мне тренировочный костюм Динамо, как у Алидина. Встречать его утром в такой же одежде у туалета… Нет, надо срочно обзоводиться своей собственной квартирой и жить по своим правилам.
— ….но почему же мне так… ГОРЬКО?!!
Пузатый мужик закончил свой тост, поднял рюмку. Все гости загородного ресторана «Русь» тоже подняли бокалы, закричали «Горько».
