Хоть солдат в тулупе, а за два часа хождения по посту зимой становится холодно. Грибок тоже не спасает. Вот и мечтает часовой о том моменте, когда он выйдет из караула — стряхнет с себя снег и пойдет пить горячий чай…
В морозную ночь на пост пришел разводящий, но часовой с заковыристой фамилией Бахыров отсутствовал. Пропал. Сержант с новым караульным обследовали весь пост, обошли кругом ангар и ничего не нашли… Срочно примчался начкар. Еще раз прошлись по всему периметру с фонариками. Даже покричали во вьюгу. Бахырова не было.
ЧП! Часовой то с автоматом, три рожка патронов. А если он уже в Балашихе? Ходит по улицам, пугает прохожих…
По всем правилам дежурному по части нужно доложить о происшествии начдиву, но тот сомневался. Попал в сводку — считай все, не отмажешься. Дежурный капитан бросился к Тоому, благо тот ночевал в расположении.
Уже вместе с Иво еще раз медленно обошли территорию, поизображали из себя следопытов. Что-то им все время казалось странным, но оба никак не могли сообразить что. Собачий лай! Пурга лаяла на другой стороне ангара. Подошли к будке, погладили пса. Почему овчарка не внутри? Первым догадался Тоом. Заглянул с фонариком в будку, засунул руку и вытащил за полушубок Бахырова. Заиндевевшая Пурга, немедленно полезла в освободившуюся конуру.
Бахыров проснулся, испуганно лупал глазами на двух капитанов. Потом его растормошили, узнали, как было дело. Замерз, решил погреться. Буквально на минутку. Само собой сразу сомлел. Когда звали и кричали — ничего не слышал. Вьюга то воет, вихри снежные кружа… Все по Пушкину.
Само собой пришлось солдатику потом долго и упорно отрабатывать залет. Почти всегда встречал я его на расчистки снега, на колке дров для бани… А вот в караул уже больше не ставили.
Крайний выезд в 67-м году случился вечером 23-го декабря. Прибежал на стрельбище посыльный, принес телефонограмму дежурного семерки. В совхозе им. Чапаева бунт. Водители заперлись в общежитии, с оружием. Заложников нет, но обстановка напряженная.
Как водится, «отряд в ружье!», поехали сквозь снежную бурю, которая и не думала утихомириться. Сначала тащились к Ногинску, потом забуксовали уже на подъезде к совхозу. Недошишига прошла, а вот ПАЗик застрял. Ну ничего, трос у нас был, дернули.
У крайней двухэтажного дома типа барак стояло полдюжины зилков-самосвалов, небольшое оцепление из запорошенных снегом милиционеров. Мы тормознули, выгрузились. Узнали, где начальство. Оно заседало в центре деревни, в правлении.
Нас само собой, ждали — директор совхоза и начальник местного райотдела милиции. Весь «оперативный штаб» в полном составе.
Мужики были похожи — как братья близнецы. Усатые, пузатые, мордатые, с сединой в волосах. Начал директор, представившийся Иваном Артемьевичем.
— Молоко киснет! Зерно надо везти. Силос. А они не хотят! Бунтуют!
— Заложников нет, убитых и раненых нет — мне эта ситуация совсем не нравилась — из оружия что?
— Охотничьи ружья — включился в разговор начальник райотдела майор Кузнецов — Две курковки. Я с ними разговаривал. Там у них самый старый зэк по фамилии Калошин всё мутит. В наколках весь — не ошибетесь. Тихий, говорит — не услышишь, а все его слушаются. Совхозные тоже боятся, толкуют, мол, бывший зек. Он и правда по 58-й статье сидел. Но давно уже, еще при Сталине.
Мы с Иво переглянулись.
— И ради старых зеков и водил вы дернули спецгруппу КГБ??
— Так было же указание министерства — растерялся Кузнецов.
Вот заставь дурака богу молиться — весь лоб расшибет.
— Товарищи! Из обкома выехали — директор скривился — Помогите! Мы в накладе не останемся.
— Ладно, пойдем, посмотрим, раз уж приехали.
Штурмовики без приказа построились в колонну за щитом, но выглядело это глупо.
— Нам работы нет — подошел мрачный Пушкин — Снег валит, ничего не видно. Да и разместиться негде.
— Тут похоже никому работы не будет — ответил Иво, проваливаясь одной ногой в снежную яму.
Само собой сразу в общагу не полезли. Посмотрели в окошки через зеркальца, послушали. Незлобин даже установил в «предбаннике» жучок — небольшую коробочку, замаскированную под пожарный датчик. Бесполезно, один неразборчивый мат.
Опять пришло понимание — ложный вызов. Так сказать «спор хозяйствующих субъектов». Надо идти, разбираться и валить домой. Постучал, зашел.
Комната квадратов на сорок с нарами, стульями. Внутри человек десять — молодые, старые. Накурено так, что можно вешать топор. И в этом табачном мареве сушатся вещи на веревках. Очень грязно. Заплеванный пол, везде бычки.
Лица мрачные. Два ружья в руках, правда стволы смотрят в потолок.
— Доброго здравия! — я смело прошел в центр комнаты.
Четверо валялись на нарах, головами к столу. Даже не пошевелились. Человек 6–7 сидели на стульях. Почти все смолили.
— Ты кто такой?
Худой, жилистый парень, выпустил в мою сторону струю дыма. За старшего себя, значит, ставит. Я огляделся. Ага, а вот и по-настоящему главный. Пожилой мужик в наколках смотрит на меня глубоко запавшими глазами.
— Лейтенант Папанов, старший инспектор Шестого отдела КГБ Московской области.
