Мы непременно испытаем вас незначительным страхом, голодом, потерей имущества, людей и плодов. Обрадуй же терпеливых, которые, когда их постигает беда, говорят: «Воистину, мы принадлежим Аллаху и к Нему вернемся». Они удостаиваются благословения своего Господа и милости. Они следуют прямым путем.
Сегодня произошло нечто такое, чего здесь не происходило уже больше года… да что там больше года.
Для офицеров в министерстве обороны отменили обязательные молитвы.
Собственно говоря, и до того, как все это началось, молитва была обязательна, и во время намаза все работы прекращались и каждый, кто не был слишком загружен, расстилал коврик и предавался молитве. Но после революции в министерстве прошли чистки, заседала специальная комиссия, состоявшая из наиболее ревностных сотрудников мутавы[75] и имамов, офицеров, которые не смогли продемонстрировать достаточные познания в шариате, с позором выпроваживали из министерства, срывая погоны. Среди самозваных судей были и люди, знакомые генералу, и он только потом понял, что они в действительности делали. Символически унижая военных и высылая их из страны, они ограничивали расправу над ними только этим, и многие остались пусть унижены, но живы. Иначе бы их растерзала толпа.
Толпа…
Генерал Валид Аль-Шихри, кадровый военный и представитель бедуинского племени шихри, видя толпу, впадал в холодную ярость. Но эта ярость была и хорошо контролируема – он учился в США, а американцы научили его контролировать ярость. Родовитый бедуин, представитель известного и уважаемого племени, кадровый военный, он с детства впитал представления об иерархии. Каждый должен знать, кому он подчиняется. Каждый должен знать, где его земля. А та восставшая чернь из Пакистана и прочих Аллахом забытых мест, посмевшая восстать и требовать таких же прав, как бедуины…
И это не говоря о йеменских бандах, которые грабили и даже не скрывали этого. Нищие, как церковные крысы, они хапали все, до чего дотягивались их грязные руки, вели себя как собака, оказавшаяся в мясной лавке, когда там не было хозяина. Грабили жадно, дико, боялись не успеть. Не отставали и гастарбайтеры – они, как дети, радовались тому, что и они теперь могут быть там и делать то, что раньше было доступно только подданным Его Величества[76].
Мрази…
Конечно, генерал не слишком-то поддерживал монархию, особенно в последнее время. Раньше она была оправданна и давала какую-то стабильность, но не сейчас, когда на троне была форменная чехарда. Конечно, принцы, рвущиеся к власти как животные к кормушке, было малоприятными личностями, но у генерала основными претензиями к ним были не эти. Они могли бы и дальше воровать в рамках того, что было даже после падения цен на нефть, но они должны были остановить чехарду на троне, выбрать кого-то, кто мог править довольно долгое время, и подчиниться ему. Ради интересов государства. Но раз они не смогли сделать это даже перед лицом смертельной опасности, генерал поддержал первый переворот.
Генерал Валид Аль-Шихри теперь был одним из немногих кадровых военных, оставшихся в распоряжении Коалиционного правительства (так это теперь называлось), у него были под рукой боеспособные соединения, и он был уважаем племенами. Все это в совокупности позволило ему занять пост министра обороны и обезопасить свое положение настолько, насколько это возможно в озлобленной крысиной стае. Но он видел, что конец их близок и скоро настанут события, которые покончат и с ними со всеми, и со страной.
Если они не найдут способ переломить ситуацию.
