Я быстро вписался в отряд – без вопросов, устроился на своем месте, подстелил под пятую точку баранью шкуру, подключился к связи, отцепил и проверил пулемет. Дал сигнал готовности, пилот провел перекличку, после чего поднял машину в воздух. Сегодня поднимались почему-то особенно резко, почти бабочкой вспорхнули в бездонное синее небо. День хороший. Видимо, пилоту захотелось похулиганить…
Конвой тронулся.
Впереди – мили и мили песка, убогая дорога, горы, постоянное ожидание нападения из засады. И новая посадочная.
Как там…
Мы пришли, чтобы защитить туземцев от них же самих. Это из какой-то книги Хайнлайна, не помню, какой именно.
Здесь и до этого было то же самое. Налетчики, только на верблюдах, а не на машинах. Караваны и грабители караванов. Джихад.
Разница лишь в том, что теперь мир сжался до пределов одной большой деревни. И жить в разных мирах, не соприкасаясь друг с другом, не получается больше. И даже если мы не идем к ним, они идут к нам.
Вспомнился еще один фильм. Старый. Совокупность лжи. Фильм снят по книге Дэвида Игнатиуса, автора, которого я советую прочитать всем, просто отличные книги для тех, кто любит содержательную литературу. Там, кстати, в фильме, не в книгах, тоже есть эпизод, где вертолеты летят над местностью, сильно похожей на ту, что у нас здесь. Правда, это не Оман, фильм снимался в Иордании, я выяснял.
Так вот, там в начале начальник арабского отдела ЦРУ пишет доклад на компьютер. Очень интересные слова сами по себе, фильм стоит смотреть только ради них. Он говорит: мы все слишком устали и просто хотим, чтобы это все закончилось. Да, это так, это правда. Я понимаю ее здесь – каждый занят своим делом, но все очень и очень устали от происходящего. Сербы рассказывали мне, что они занимаются тем же самым, чем занимались их отцы. Получается, война идет уже второе поколение. Конечно, в истории было такое. В Англии война Алой и Белой розы длилась более ста лет. Но все равно это по-разному воспринимается в учебнике и в жизни.
Сказано в фильме и другое. Их секрет прост… я не помню точные слова, просто передаю смысл – суть их победы в том, что они не останавливаются. Мы, цивилизованные люди, можем остановиться, мы знаем, когда стоит остановиться. А они не знают. Они просто не останавливаются. И потому они побеждают нас…
А они побеждают. Хотя бы потому, что мы не можем ехать той дорогой, которой хотим, и вынуждены ехать здесь.
Вертолет ускорился, начал заваливаться влево. Горы были ближе…
– Куда мы? – крикнул я в микрофон.
– Надо проверить горы! – крикнул в ответ Милош. – Тут дорога в горы! Здесь нападать выгоднее всего!
Ясно…
Устроился поудобнее, примостил пулемет. Спереди-то он подвешен, а сзади нет, я его постоянно держу на весу, и потому руки устают. Но уже привыкаешь, привычно становится все, и кажется, что всю жизнь этим занимался.
Ландшафт изменился, теперь под брюхом был не песок – были горы, коричневого цвета, видимо из-за глины. Действительно, вверх уходила дорога, но это была и не дорога вовсе, это была натоптанная колея.
Мы уходили все дальше от караванной тропы.
– Дым на десять! – крикнул наблюдатель по левому борту.
Если я еще не сказал – в боевом расчете вертолета нас трое. Двое справа – снайпер с крупнокалиберкой и пулеметчик, то есть я. Один слева – он наблюдатель, но пулемет у него под боком. По идее, если есть цель, то вертолет закладывает вираж, и огневое воздействие на цель идет только с одного борта. По-хорошему надо пять человек, места более чем хватает – еще двое за пулеметными портами, но у нас за пулеметами никого. Почему? Да потому что им платить надо. Но пулеметы есть, и они наготове.
А такой большой вертолет на маршрутах гоняют, потому что у него дальность больше, чем у «Блекхока» и чинить его проще. Тут это немаловажно.
Пилот начал разворачивать вертолет.
– Встать на пулемет? – спросил я Милоша.
– Сиди…
Сидеть так сидеть…
– Наблюдаю правительственные войска, на двенадцать.
Вот на это-то мы и попались…
Это была приманка.
– Наблюдаю источник дыма впереди, горит машина. Движения нет.
– Надо досмотреть…
– Понял, захожу справа…
В этот момент по вертолету что-то ударило… я даже не понял, что именно, просто вертолет начал дергаться, несильно, но заметно. Потом заорал Милош по-сербски, а вертолет наш наклонился вперед и, подняв хвост, начал ускоряться, одновременно почему-то снижаясь. Мы и так шли на предельно малой высоте, метров тридцать, а тут было еще ниже.
Снова ударило и запахло горелым.
– Что происходит?! – крикнул я по-русски.
Но прежде чем я успел понять и осознать, что происходит, Милош с криком «Живи, рус!» выпихнул меня из вертолета.
И я полетел вниз.
– Джентльмены…
ДСО пропустил вперед себя невысокого бородача в рокерской кожаной куртке. На фоне дорогих костюмов чиновников его наряд казался вызывающим.
– Сержант Берт Эйслер, двадцать второй полк специального назначения…
– В отставке, – сказал Эйслер.
