В верхней части экрана то и дело всплывали уведомления — сообщения от девушек, с которыми он недавно ходил на свидания и спал, а теперь потерял интерес и не хотел общаться.
Он не видел текста сообщений полностью, да и в общем-то ему было неинтересно его читать — начальных фраз вполне хватало, чтобы понять: отвечать он не станет. Все девушки, с которыми он прерывал связь — в ста процентах случаев по своей инициативе — писали ему практически одно и то же. Он уже привык к подобным сообщениям и относился к ним довольно спокойно, но сейчас они его раздражали. Ему приходилось постоянно смахивать их нервным движением большого пальца, на целую секунду отвлекаясь от главного занятия сегодняшнего вечера — просмотра фотографий.
Вот на этой она сидит на черном стуле перед микшерным пультом в студийных наушниках и, слегка откинув голову назад и склонив ее вправо, опирается локтями на серый стол. Загадочно-приветливый взгляд — такой был только у нее.
Быстрое движение пальца по экрану влево.
Следующая фотография. Она стоит на фоне белого пресс-волла в укороченном алом кашемировом свитере и в узких черных брюках и нежно улыбается.
Он резко провел по экрану большим и указательным пальцами, широко разведя их, чтобы разглядеть надпись сзади нее.
Пальцы Кирилла застыли в воздухе, не решаясь продолжать двигаться по изображению дальше, но в какой-то момент снова коснулись экрана, и на нем крупным планом появилось ее лицо.
Светло-зеленые полупрозрачные глаза в окружении ресниц с плавным изгибом смотрят дружелюбно и хитро — как будто их обладательница знает тайну, объясняющую смысл существования человечества, но никому ее не рассказывает. Губы с приподнятыми уголками похожи на два лепестка герберы, которые соединились друг с другом своими широкими частями.
«Красивая, — подумал Кирилл. — Даже красивее, чем раньше».
Он заметил, что она постриглась. Ему понравилось. (Когда они виделись в последний раз, у нее были длинные волосы.)
Кирилл снова посмотрел в сторону. Когда же он видел ее в последний раз? Лет двенадцать назад, наверное.
Они расстались в конце первого курса — им было по восемнадцать.
Это слово непрекращающимся звуком висело между ними в кофейне на Цветном бульваре тем утром. Официант поставил на стол две белые кружки и пожелал приятного отдыха. Его фраза прозвучала особенно нелепо на фоне только что произнесенной Кириллом.
Точно — тогда они и виделись в последний раз. Двенадцать лет назад.
Кирилл провел большим пальцем по экрану влево.
Новая фотография. Невысокий гладковыбритый блондин с широкими скулами, пронзительно-голубыми, словно ледяными, глазами и победной улыбкой обнимает ее за талию. Она, кажется, обмякла в его сильной руке и, повернувшись к нему всем корпусом, беззаботно смеется — как будто уверена: этот мужчина решит все ее проблемы. По-видимому, их сфотографировали на каком-то светском мероприятии: на нем был темно-серый костюм, на ней — черное платье в пол. Сотни комментариев под снимком.
— И-де-аль-на-я па-ра, — по слогам сказал Кирилл и, ухмыльнувшись, потянулся к полупустой бутылке рома на журнальном столике. (Вообще, он планировал пропустить сегодня вечером только пару порций, но спустя несколько часов, проведенных за изучением ее фотографий, неожиданно обнаружил, что выпил почти всю бутылку.)
Он встал с дивана, покачиваясь дошел до небольшого застекленного балкона, настежь открыл окно и зажег сигарету.
За это время в его жизни случилось довольно много событий: он успел трижды переехать из Москвы в Санкт-Петербург и обратно, поработать в нескольких рекламных- и диджитал агентствах, а два года назад всерьез увлекся фотографией и сейчас стремился к тому, чтобы снимать для крупных брендов одежды, косметики и украшений.