Оливия резко обернулась. Напротив нее стоял высокий кудрявый темноволосый парень и чуть улыбался. В руках он держал букет белых гвоздик.
— Я-я, — протянула она, не зная, что сказать, с каждой секундой чувствуя себя все глупее. — Уже ухожу.
На этих словах Оливия сделала несколько нервных поспешных шагов к своему убежищу — пышным зеленым кустам, и остановилась — ровно там, где пряталась, когда подглядывала за брюнетом и его друзьями. Сердце бешено стучало. В голове неожиданно пролетела странная мысль.
Оливия осторожно выглянула из-за кустов. Темноволосый кудрявый парень молча стоял напротив могилы. «Да что же там за девушка такая?» — взволнованно подумала она, даже не замечая, что ее большая слабость — любопытство — не только полностью завладела ей, но и выдула из ее головы все мысли о собственном женском несчастье.
— Привет, девочка Элли. С днем рождения, — тепло произнес он, и Оливии вдруг захотелось перечитать «Волшебник Изумрудного города». — А у меня для тебя подарок.
Парень что-то достал из черного рюкзака и положил это на могилу.
— Ты даже не представляешь, как мне тебя не хватает.
Он сказал это без каких-либо интонаций, вместе с тем фраза прозвучала тяжелой, неподъемной, словно сорвалась с губ и с грохотом упала на землю. Следующие пятнадцать минут он стоял неподвижно и не произнес за это время ни слова.
Сразу же после того, как темноволосый кудрявый парень ушел, Оливия практически побежала к могиле.
Невысокая чугунная ограда. Три букета: нежные розовые пионы, яркие красные розы, чистые белые гвоздики.
С фотографии на нее смотрела красивая рыжеволосая кудрявая девушка. «Как живая!» — подумала Оливия, опустила глаза и заметила ту самую вещь, которую принес темноволосый кудрявый парень. Она взяла ее в руки, через минуту все поняла, а через десять, после того как поплакала в колумбарии, напротив ячейки с прахом двоюродного дяди — двоюродного брата матери, быстрым шагом ушла.
Три дня Оливия не хотела думать о том, что сделала перед тем, как вышла за ворота Новодевичьего кладбища, потому что ей было от этого страшно. Она решила, что подумает о своем поступке, позорном и некрасивом, когда сядет в самолет, потому что в самолете она будет не одна и ей будет не так страшно думать о своем позорном и некрасивом поступке — поступке, за который осудила бы ее бабушка.
Сегодня, как только Оливия оказалась в светло-бежевом кресле салона бизнес-класса Airbus А380, ее снова начала бить дрожь: даже в окружении пассажиров и стюардесс ей было страшно думать о своем позорном и некрасивом поступке. Единственным, кому удалось на время отвлечь ее от тревожных мыслей, был сосед, но как только он уснул, она вспомнила, что лежит в ее сумке, и задрожала снова.
Надо сказать, причина для дрожи у Оливии Льюис была действительно веская, потому что в ее желтой сумке Cassette Messenger от Bottega Veneta лежала вещь, которую темноволосый кудрявый парень подарил на день рождения красивой рыжеволосой кудрявой девушке и
Оливия зажмурилась, сделала глубокий вдох, бесшумно выдохнула и открыла глаза — пора! Она украдкой посмотрела на своего спящего соседа и, помедлив несколько секунд, дрожащими руками достала из сумки, которую все это время прижимала к себе, книгу.
На обложке был детский рисунок. Самый обычный детский рисунок. Оливии казалось, что это был даже какой-то
«СКАЗКИ СУМАСШЕДШЕЙ ЯНЫ» — было написано большими буквами. Шрифт имитировал детский почерк.
Оливия осторожно поставила сумку на пол, открыла книгу и почувствовала, как по ее телу побежали мурашки — точно такие же, какие побежали по ее телу, когда она в первый раз открыла ее там, на кладбище.