– О, незабываемо. Наверное, тогда все и решилось, я имею в виду, наша жизнь. Более или менее. В пятнадцать лет Лиля решила заняться медициной. Серьезная стала до жути, вдруг засела за учебники. Говорила, что пора стать взрослой. Ну а я впервые втрескалась по уши.
– Разный взгляд на взросление, – развеселился Егор. – И в кого же?
Лара уже открыла рот, готовая озвучить дежурную отговорку, но внезапно передумала. Почему бы и нет?
Парень, в которого она тогда влюбилась, учился в выпускном классе, и в своем выборе Лара была не оригинальна и не одинока: он был школьным идолом. Антон. Брюнет, баскетболист, при этом еще и идущий на серебряную медаль. Лара следила за ним на переменах, гордилась, когда его команда выигрывала баскетбольный матч у соседней гимназии, а сам Антон купался в пурпурном облаке своего тщеславия и оранжевой радости. Близко подходить к нему она не осмеливалась, зная, что претенденток и так слишком много, и не собиралась стоять в очереди. Но однажды не утерпела и со свойственной ей отчаянностью прокралась в кабинет завуча, преподававшей алгебру, и выкрала оттуда его тетрадь для контрольных работ, сданную на проверку. Дома она вставляла в магнитофон кассету Иглесиаса и под сладкие песни целыми вечерами листала тонкую зеленую тетрадку, исписанную почти без исправлений, с красными оценками: 4,5,5,5,4,5. Этим успехам она радовалась больше, чем своим собственным. По почерку, наклону букв пыталась разгадать, какой он, этот ее Антон, и даже взяла в районной библиотеке книжку по графологии. И на дискотеку по случаю окончания второй четверти Лара готовилась тщательнее обычного. То есть готовилась – потому что обычно она шла на школьную дискотеку просто так, совершенно не задумываясь о своем внешнем виде.
Ни один такой вечер не обходился без медленных танцев, которые страшили и завораживали всех старшеклассников. В тот день в актовом зале под ногами шуршали обрывки мишуры и серпантина, оставшиеся от утренника для начальных классов. Лара не танцевала, она сидела на ступеньках сцены и напряженно следила за скачущей в ритме оглушительной музыки толпой. То и дело мелькание стробоскопа выбеливало зал, она замечала веселящихся подруг – Лиля осталась дома. Те махали ей рукой, стараясь затащить в свой круг. Но Лара отрицательно качала головой, и девчонки на какое-то время отставали.
И вот наступил момент икс. Объявили белый танец. Танцпол тут же опустел, все присутствующие словно прилипли к стенам, с любопытством и опаской поглядывая по сторонам. Только не Лара. Она легко соскользнула со ступеньки и направилась к Антону. Их разделяла пропасть: два года разницы, наполненное музыкой и взглядами пространство актового зала, Ларина неуверенность и ее осознание того, что через полгода он закончит школу и исчезнет и сейчас последний шанс что-то изменить. Она перешла эту пропасть, мягко постукивая каблучками по конфетти. И увела его танцевать.
Внутри все замирало от сомнений и восторга. Она никогда еще не испытывала этого. Она чувствовала его разгоряченное тело, и дыхание, пахнущее распитым с пацанами в кабинете труда коньяком, и ревнивые взгляды девочек, которые – не осмелились. А она осмелилась, и это кружило ей голову.
А потом он начал мямлить. Это был первый в их жизни разговор, официально они даже не были знакомы, и первое, что он сообщил ей, что у него есть девушка, и она будет недовольна, и ей не стоило его приглашать, ведь все смотрят… Лара не сразу поняла, о чем он толкует. Ведь это просто танец, ничего больше. Она не успела сказать ему ни слова, а он все бормотал что-то, оправдываясь, и вблизи его дымка оказалась смесью палевого отчаяния и тревоги цвета индиго. Ларе вдруг стало смешно и грустно. И когда танец кончился, она была рада уйти, ускользнуть с вечера и никогда не думать больше об Антоне. К ночи о ее поступке доложили Лиле, и недоверчивое восхищение в глазах старшей сестры быстро залатало эту первую любовную царапину.
– После окончания школы я видела его всего раз, у метро. Он нес упаковки с пиццей, и у него была кепка с логотипом пиццерии. Смотрелось на нем все это великолепие так себе! – улыбнулась Лара. Об особенностях своего цветного зрения она по ходу рассказа умолчала. – Меня он, кажется, не узнал.
– И теперь ты считаешь его глупцом, недостойным своего внимания, – подытожил Егор насмешливо. Лара вспыхнула, застигнутая врасплох:
– Вовсе нет!
– О да. Это слышно по твоему голосу. Но с другой стороны… Если бы он донес ту же мысль, но другими словами… Не уязвляя твоего женского самолюбия… Сама посуди – лучший парень школы. Лет семнадцать всего – а верность подруге хранить умел уже тогда! Сопротивляться искушению… Это дорогого стоит.
И снова это чувство – будто Егор точно знал, о чем говорит. Не понаслышке, а по собственному опыту. Вместо того чтобы обидеться, Лара взглянула на него с любопытством:
– Ладно, сдаюсь. Кто ты?
– Ты прекрасно знаешь, кто я.
