Они долго решали, что делать дальше. Вернуться назад? Но Новосибирск остался позади довольно давно. Точного местонахождения своего они не знали, а блуждая в незнакомых лесах и проселках, можно было лишь напрасно сжечь бензин, но так и не выбраться на трассу. Лара вдруг поразилась, что так быстро привыкла к одиночеству на дорогах. Ведь за последние полчаса они встретили, кажется, всего пару машин – при каждом таком сближении и та, и другая машина тактично сменяли дальний свет на ближний. А ведь где-то там, в трех тысячах километров на запад, обливается электрическим огнем огромный город, который никогда не спит. Сейчас для Егора и Лары он был не реальнее Атлантиды.
Машина, управляемая Арефьевым, послушно соскользнула с дороги по какой-то неприметной тропе в лес. Через пару минут Егор дернул ручник и заглушил мотор.
– И что, ты хочешь сказать, что мы заночуем здесь? В лесу, черт знает где?
– Это лучше, чем… – Егор закусил губу и весело взглянул на Лару. – Тем ребятам из гостиницы «Апельсин» надо вывесить слоган – «Наши стены самые тонкие, а стоны самые громкие».
За весь день Арефьев впервые прокомментировал неловкость прошлой ночи, подтвердив опасения Лары – он и правда все слышал. Неожиданно она покраснела и смешалась, будто он подловил ее на чем-то запретном.
– По крайней мере, тут нам никто не помешает… – продолжил он. – Я имею в виду спать! А засветло разберемся, куда нас занесло…
– Ну да… – колебалась она. – Если забыть про сов, медведей и еще какое-нибудь зверье…
– Не того ты боишься! В долгой дороге звери менее опасны, чем сомнительные личности на ненадежных стоянках. А животные что? Замки они вскрывать не умеют… А наружу будем выходить только вместе. Так что, если приспичит в туалет, тебе придется меня разбудить.
– Феерично… – буркнула Лара под нос. – Так и знала, что надо было послушаться Лилю…
Егор откинул передние сиденья и достал из багажника легкие теплые одеяла, одним движением молнии превращающиеся в спальные мешки. Лара вынуждена была признать, что ее попутчик и тут проявил достойную признания предусмотрительность. Перекусив печеньем, они без лишней болтовни устроились на ночлег.
Лара чутко вслушивалась в шорохи ночи, проникавшие в машину даже через закрытые окна и двери. Значит, это и есть тайга? Никогда раньше она не задумывалась над значением этого слова, а сейчас впитывала его смысл всем своим существом. Огромное неведомое пространство, наполненное древней тьмой. Уханье сов, хлопанье больших мягких крыльев, треск валежника в чащобе, неумолчное тихое гудение ветра в вершинах сосен, зловещий скрип стволов и веток. Здесь нет людей, нет их жилищ, и даже дорога – кто проезжал по ней, когда это было? Все отодвигается, растворяется… Лара и Егор одни, не более чем затерянные души, песчинки посреди неукротимой стихии, которая так же страшна и непонятна, так же могущественна, как небо и океан.
Эти мысли приводили Лару в дрожь. От любого необъяснимого звука ее сердце начинало стучать в висках, ладони холодели, – а именно такими звуками полнилось все вокруг, будто ее и не защищал металлический корпус автомобиля. И снова, как и предыдущей ночью, она сосредоточилась на том единственном, что было знакомо и что вселяло в нее покой: дыхание Егора. Вдох и выдох с присвистом, размеренно, неторопливо и надежно. Когда-то давно, в другой жизни, в детстве, она слушала, как сопит лежащая рядом Лиля. А сейчас ей остается только обнимать кожаный бездыханный рюкзачок, и в этом нет ничего от умиротворения, скорее наоборот. И слушать дыхание ее вдовца.
– Спишь?.. – вдруг проговорил Егор, и Лара осознала, что Арефьев лежит гораздо ближе, чем ей казалось.
– Нет, не сплю, – отозвалась Лара в странном оцепенении. Она открыла глаза, пытаясь различить его очертания, но темнота была непроницаема. Наверное, Егор тоже смотрит сейчас в ее сторону. Ей хотелось, как незрячей, протянуть руки и ощупать его лицо.
Раздалось тихое неуверенное покашливание. Лара ждала, что за этим последует.
– Сегодня днем, – начал он, – я спросил тебя о самом счастливом дне, а ты рассказала, как Лилю выписали из больницы. Это было двадцать лет назад. Ты могла сказать что угодно – как получила первый гонорар за фотографии, как влюбилась, как уехала в Англию. Но ты вспомнила именно это. Ты думаешь, вся твоя жизнь связана с Лилей, что вы оттенки друг друга…
– Так и есть.
– Нет, Лара, все совсем не так. И в глубине души ты знаешь об этом. Помнишь, вчера, рассказывая про ваше детство, ты… Ты сказала «мы каждый день вытворяли что-нибудь, пока…» и не договорила. Так вот я знаю, что «пока». Пока однажды днем Лиля не объявила тебе, что она уже большая для всех этих глупостей. Что пора повзрослеть, взяться за ум и завязывать с детскими шалостями, если уж вы хотите чего-то добиться и кем-то стать. Вам тогда как раз и исполнилось пятнадцать. Она мне рассказывала.
– Рассказывала об этом? – Лара вздрогнула. – Вот именно
– И про ваш детский язык тоже. Криптофазия. Я впервые услышал это название от нее.
