Груз полностью

Тот, кто восторгается, каким надежным щитом всегда был НАТО, посчитает последнюю фразу неправдоподобной. Тогда ему стоит прочесть воспоминания Франческо Коссиги, в разные годы министра, премьера и президента Италии. В газете «Corriere della Sera» он рассказал о характерном факте времен холодной войны. «Когда маршал Тито был при смерти [в 1980 году], в НАТО была объявлена повышенная степень боеготовности. Однако вероятное советское вторжение в Югославию по просьбе изнутри или в связи с распадом этой страны не повлекло бы за собой реакции со стороны альянса, поскольку все решили бы, что СССР лишь забрал то, что ему и так полагалось по Ялтинскому договору. Сегодня я могу добавить к этому, что в Италии существовал план под названием „Алебарда“. Не удовлетворившись Югославией, думали мы, СССР вторгнется в прибрежную полосу области Фриули – Венеция – Джулия, где находится город Триест, и при этом понимали, что не можем просить у НАТО начать ядерную войну для его защиты. План предусматривал, что едва советские войска вступят в Югославию, наши военные отойдут от Триеста, там останутся только префект, полиция и карабинеры – для обеспечения порядка и безопасности до тех пор, пока советские войска не возьмут на себя эти функции» (http://www.lsg.ru/ index.php?page=politics&art=1343).

Это Италия, член НАТО! Что же говорить о прочих! Венгерские повстанцы в 1956 году, отчаянно призывая Америку на помощь, были очень наивны. В Чехословакии 1968-го тоже были уверены в американской поддержке, но президент Джонсон демонстративно улетел на свое ранчо в день ввода войск Варшавского договора в Прагу, давая понять, что Америка вмешиваться не будет. Войска бундесвера также были отведены не менее, чем на 20 км от границ с Чехословакией, чтобы показать: ФРГ не считает, что ее это касается.

Стоит напомнить (многие забыли), что даже в Корее США действовали не в самостоятельном качестве, а под флагом ООН и по решению Совета Безопасности (СССР какое-то время бойкотировал его заседания и потому упустил возможность применить вето). Единственным конфликтом, куда США отважились ввязаться (в 1965 году) несмотря на риск столкновения с СССР, был вьетнамский. Это стало возможным потому, что данный риск оценивался аналитиками США как минимальный: СССР незадолго до этого рассорился с Китаем, чьей марионеткой, как тогда казалось, обречен был стать Вьетнам. К тому же географически Вьетнам располагался (для СССР) «позади» Китая. Но даже во Вьетнаме США расширяли свое военное участие в противоборстве Юга и Севера осторожными шажками, получившими тогда же название «эскалация».

После вьетнамского конфуза, прямо обусловленного советской помощью Ханою, США вели себя решительно лишь там, где отсутствовал прямой советский интерес – в Гренаде, Панаме, Ливане, Ливии. То же относится и к Англии (война с Аргентиной в 1982 году; к тому времени Англия ощутимо перевооружилась по сравнению с 1978 годом).

В 1983 году, в разгар холодной войны, широкую известность приобрело письмо, которое написала советскому генсеку 14-летняя девочка из США по имени Саманта Смит. В письме были такие слова: «Я очень не хочу и боюсь войны. Объясните мне, пожалуйста, дорогой мистер Андропов, правда ли то, что вы ее хотите и почему?»

Эти слова отражали почти всеобщее убеждение американцев в том, что СССР твердо решил уничтожить США и лишь дожидается удобного случая. Как было с этим жить?

Мы понимаем, что это убеждение не соответствовало действительности. СССР к тому времени давно уже перешел к доктрине «равновесия страха», и аналитики ЦРУ, по идее, должны были это знать. Беда в том, что это были никудышные аналитики.