Груз полностью

Именно эти ракеты убедили Рейгана, что США «безнадежно отстали от Советского Союза в военном отношении» (см. выше). Его программа «звездных войн» (она же Стратегическая оборонная инициатива – СОИ) была попыткой переломить ситуацию. Сказать, что СОИ сильно испугала СССР, было бы большим преувеличением, слишком уж она отдавала блефом. Еще раз процитирую Л. Д. Кучму: «В 1986 году руководство СССР сумело предъявить миру свою „крутизну“ в форме станции „Мир“, а в 1988 году (между прочим, всего через несколько дней после избрания Буша-старшего президентом США) – в форме многоразового орбитального корабля „Буран“. Вместе с днепропетровской „Сатаной“ все это произвело нужное впечатление, переговоры о разоружении пошли веселее и вскоре привели к результатам. Не характерно ли, что вслед за этим последовал отказ США от создания американской орбитальной станции „Фридом“, а Франция и Англия заморозили работы по своим челнокам „Эрмес“ и „Хотол“?» (Там же, стр. 418–419 и 552.)

Но и после того, как все нужные соглашения были подписаны, страх улетучивался крайне медленно. Фантомные боли проходят нескоро.

Изложенное – не какие-то «тайны разведок», только теперь извлеченные на свет, а факты, бывшие на протяжении десятилетий частью повседневности США и СССР. Впрочем, к СССР это относилось в гораздо меньшей степени: советская цензура отсекала все, что могло бы вызвать массовые страхи, – благодаря этому у детства и юности моего поколения был не столь мрачный фон.

В Сети гуляет документ – не исключено, что подлинный – под названием «Внешнеполитическая доктрина США», датированный 1992 годом. Одно из его положений таково: «Нашей главной целью является предотвращение возникновения нового соперника, будь то на территории бывшего СССР или в другом месте, который представлял бы собой угрозу, сопоставимую с той, которую представлял собой Советский Союз…» Америка не хочет нового испытания страхом, и ее можно понять.

Странные попытки США после распада СССР вести себя по отношению к России на манер победившей стороны, пусть и не объявляя об этом вслух, – не что иное, как старание потихоньку отомстить за десятилетия страха.

У данного сюжета есть еще одна сторона. Распространено такое заблуждение: то, чем жили, что видели, о чем постоянно слышали и что более или менее одинаково запомнили миллионы людей, невозможно будет исказить и переврать ни полвека, ни век спустя. Как бы не так!

На наших глазах приобретает совершенно иную окраску советское время, период перестройки и распада СССР, девяностые годы. Более поздние события меняют цвет предшествующих. Сегодня российские комментаторы уже непринужденно рассуждают о том, как США «весь XX век диктовали свою волю всему миру» или о «сокрушительном (вариант: „безоговорочном“) превосходстве западной системы над советской», а слушатели понимающе кивают. Не питая симпатий к «советской системе», вынужден назвать второе из этих утверждений упрощением, а первое – вздором.

Кстати, почти столь же радикально менялись представления российского просвещенного класса о допетровском времени, о дореформенной России, о предреволюционной поре, о двадцатых годах – о всяком времени, сменившемся своим отрицанием.

Это не сугубо российское свойство, это общемировая закономерность. Историческая память, предоставленная самой себе, везде и всегда склонна изменяться задним числом. Не говоря уже о случаях, когда ее целеустремленно подправляют. Свидетельства, приведенные выше, уже приходится вылавливать в море блажи, а ведь всего 25 лет назад они были общим местом.

Понятно, что Америке для поддержания уверенности в себе и устранения фантомных болей от десятилетий страха нужен именно тот ретроавтопортрет, который создается сегодня с равнодушного согласия ее бывшего врага. Но если замысел окончательно удастся, это не пойдет на пользу ни одной из сторон.