Лишь Куприн, как солдат на посту, все время был начеку. Он хорошо знал, что значит приглядывать за печкой: и дровишек вовремя подбрось, и задвижку приоткрой, чтобы не угореть, но и тепло сохранить. Хотя балок сколочен из бруса и пол двойной, но морозы берут свое. Оно конечно, мужики не изнеженные, не привыкли к пуховым одеялам. Работа на морозе закалила их. Иной раз в одном комбинезоне - и все нипочем. Постоянно в движении. Однако в тепле-то уютнее.
Подбросив дровишек в загудевшую с новой силой печку, Виктор прилег. Но стоило закрыть глаза, как перед ним вновь всплывал тот ужас, который пришлось пережить, когда балок неожиданно провалился в чертову яму. Огонь и пар от пролитой воды, скрежет деревянной перегородки, за которой хранилось горючее и запчасти, и они со звеньевым возле раскаленной печки, бессильные сделать что-либо для своего спасения, - все это мелькало в сознании, как картинки калейдоскопа. Лесники сначала не поняли, что случилось, лишь почувствовали сильный удар о переднюю стенку балка и увидели сноп искр от раскаленных углей, высыпавшихся из сорванной с пола печки. Только сейчас Виктор осознал, насколько им повезло: две бочки перевернулись одновременно, и вода хлынула в тот же угол, куда упала раскаленная печь. На какой-то миг сильный поток подбросил людей, и они оказались как бы на плаву, в плотной завесе дыма и пара. Вода привела их в чувство, и мужики, держась за прикрепленный к боковой стене столик, смогли подняться. Не будь воды - по их понятиям, смерть была бы неминуема.
Куприн открыл печку, и блики на стене от огня вновь напомнили ему о пожаре. Чтобы отогнать навязчивые мысли, он вышел наружу, обтерся снегом и, стараясь не шуметь, на ощупь вернулся на свою кровать. Часы показывали два ночи. Еще есть время вздремнуть, а в шесть утра уже надо разводить костер и греть воду для заливки в радиаторы и для завтрака. Не проспать бы, подумал он и, обняв подушку, провалился в глубокий сон.
Еще было совсем темно, но в домике уже чувствовалось приближение утра. Мужики заворочались, начали покашливать. Чья-то рука легла на плечо Куприна, и голос звеньевого сказал в самое ухо: «Пора». Виктор вскочил, быстро растопил печь, и отсветы огня весело запрыгали по стенам балка.
- Виктор, посмотри, как там температура, да свет включай. Через тридцать минут выходим в эфир, - приглушенно сказал горный мастер.
Четыре лампочки вспыхнули одновременно, осветив стоящие рядом с походным жилищем, как на страже, высокие раскидистые ели, припорошенные снегом. Виктор невольно залюбовался их мощью. Не страшны им непрерывные изматывающие ветра, лютые морозы, и деревья-красавцы, как хозяева тайги, оберегают ее покой. Не хотелось думать о том, что через час придется покинуть это место, давшее им приют и сгладившее впечатление от вчерашнего дурного дня.
Механизаторы уже позавтракали и деловито сновали возле своих машин. Пар медленно струился из отверстий радиаторов. Звеньевой лесорубов, закутавшись в большое синее полотенце, рассматривал сваленное им вчера старое дерево, расколовшееся при ударе о землю.
Зайдя в балок, Куприн доложил горному мастеру:
- Температура минус 34 градуса, ветер утих.
- Скажи бульдозеристам, пусть не запускают пока двигатели, а то сейчас выходим на связь, можем геологов не услышать.
Горный мастер взял микрофон:
- 224, я - Синий Камень, я - Синий Камень.
Пока никто не отвечал, но стрелки приборов показывали, что радиостанция готова к работе и находится в режиме приема и передачи.
- Я - Синий Камень, я - Синий камень, 224, ответьте, как поняли, прием.
- Я - 224, слышу вас хорошо, Синий Камень. Доложите обстановку, где вы находитесь, какие ваши планы на сегодня, как люди, техника, какие проблемы. Слушаю вас внимательно. Прием.
- Нахожусь у высоты-304 горы Медвежья Лапа, в распадке по оконечности третьего «пальца». Прошли две трети пути, иду в верховье Тимохова ключа, огибая вершины горы. Правая сторона распадка - Березовая падь. К ночи доберемся, проблем на пути следования не вижу, если не наткнемся на болотные мари. Температура минус 34 градуса, ветер слабый, идет небольшой снег. От первоначального варианта, согласованного с председателем артели, отказался: уж больно затяжной каньон Филаретовского ключа. Новый маршрут на десять-пятнадцать километров дальше, но удобнее. Техника исправна, люди обеспечены всем необходимым. Если можно, пусть подойдет к микрофону главный геолог. Я - Синий Камень. Прием.
- Пока главный геолог работает с картой вашего движения, сообщите, что нужно передать в артель, у нас прямая связь с ними.
