Надо было производить съем золота, и горный мастер вместе с тремя съемщиками поднялся на эстакаду. Руководитель группы - ветеран артели Волков, которого трудно было чем-либо удивить, тоже заметно волновался. Он снял большой замок, сорвал две пломбы, поднял тяжелую крышку накопителя шлихового золота, и все увидели заваленные желтым песком и мелкой породой три звена первых железных трафаретов для лучшей осадки драгоценного металла. В его массе хорошо были заметны разной величины и причудливой конфигурации желтые самородки. Под своим весом и напором воды они плотно утрамбовались и придавали жесткость всей скопившейся золотой массе, а боковыми неровностями хорошо прикрывали ее от водяных потоков. Аккуратно разложенные под трафаретами резиновые коврики уже не могли отбирать и задерживать тяжелые частицы драгоценного металла. Образовавшийся выше трафаретов пласт своими шероховатыми поверхностями стал служить накопителем все новых и новых лучистых молекул, поступающих из огромной трубы гидроподъемника. Масса золота занимала все большее пространство в желобе сброса воды. Она не могла изменить своего направления и вынуждена была выталкивать из своего русла все, что сдерживало ее движение. Добытый тяжелый песок вместе с отмытой породой шел в отвал и выплескивался на боковые стенки эстакады.
Старатели как по команде «смирно» стояли возле промприбора. Никто не проявлял видимой радости или восторга от увиденного. Скорее всеми владела растерянность, а может, даже благоговейный страх: столько золота сразу?!. У бывалых старателей возникло сомнение: не слюда ли это? Она порой идет в паре с металлом и на рассыпных месторождениях встречается довольно часто. Но сомнения сразу же отпали, как только Волков, уняв дрожь рук, дотронулся пинцетом до верхнего слоя желтого песка.
Сразу возник вопрос: куда деть такую массу шлихового золота? Ведь доводочное помещение еще не было готово для очистки такого большого количества шлихов. Все случилось так неожиданно, да и короткая, узкая галерея промывочного прибора не была приспособлена к сбору такой огромной массы драгоценного металла. Этот устаревший скрубер рассчитан на пятьсот-восемьсот граммов его в сутки.
…Савченко оторвался от воспоминаний о своей рисковой жизни на «Соболиной Пади». Пора подумать о сегодняшнем заканчивающемся дне движения их колонны.
Маленький караван уверенно шел по распадкам Медвежьей Лапы, добрался до ее локтевой части. Поражала высота мощной поросли осоки и камыша, поднявшихся на благодатной болотистой почве. Метровый снег не скрывал побуревшие остяки и наполовину, и они, сгибаясь под напором резкого ветра и буранов, так и остались стоять, как бы ожидая весеннего тепла.
Колонна старалась держаться кромки леса, опасаясь попасть на коварные зимой мари. Замаскированные стерником и сугробами, они неожиданно возникали на пути, и обнаружить их было довольно сложно. Хотя опытные механизаторы знают верную примету: там, где больше стерни и рыхлого снега, да еще если в низинке - ожидай неприятностей. Для подстраховки у артельщиков имелся бульдозер «Т-100», он более устойчив в болотной почве. Хоть и заваливается на бок, а идет. А бывает - передок наверху, а задняя часть на метр увязнет в трясине, только грязь летит из-под гусениц. Но ничего - выкарабкивается.
Снег прекратился, ветер чуть колыхал верхушки деревьев. Редкий лес проглядывался насквозь, виднелись сопки с разбросанными по склонам огромными валунами. Грозно нависшие камни держались прочно, словно какая-то сила удерживала их на крутизне. Можно было увидеть и такое: на огромной отточенной временем глыбе, как на природном фундаменте, покрытом землей, стоит пихта или кедр. Корни дерева вросли в твердь, и оно гордо возвышается над окружающей флорой вопреки ветрам и проливным дождям.
Ландшафт постепенно менялся. Глубокие ключи с каньонами уступили место широким болотистым равнинам, окаймленным грядами отвесных скал, но уже пониже прежних. Воздух становился все более влажным, а растительность беднее, сказывалось соседство холодного моря. Все распадки, насколько было видно глазу, истоптаны дикими животными: едешь, а следы идут рядом, потом резко сворачивают в камыши или в лесную чащу. Уж слишком громко ревут моторы и гремят трущиеся лопаты. Как ни закрепляй их, они все равно на кочках бьются о станину трактора. Часто из-под гусениц неожиданно с шумом и уханьем, видимо, с обиды, что побеспокоили, вылетали болотные совы и, пролетев десять - двадцать метров, падали в сыпучий снег, исчезая из виду, как северные куропатки.
