Я достойно продолжил дело отца. А что, мне есть чем гордиться. Был командиром танка. Отбарабанил три года нелегкой службы и по собственной просьбе поехал учиться в Москву, где успешно закончил Высшее командное училище бронетанковых войск. Много времени в службе занимали не только тренажеры да парковые дни, но и занятия непосредственно на полигонах, среди траншей и окопов. Сколько танков прошло через мои руки, когда я обучал молодых ребят! Был участником многих армейских учений и, как правило, привозил с них похвальные листы да грамоты от высшего командования, даже от министра обороны. Командовал танковой ротой, любил водить грозные машины. На полигоне понастроят разные ловушки, а ты не знаешь, где они, и на большой скорости даешь команду «Огонь!», а танк валится, как в бездну, и попробуй его не удержать. А пушка свое дело знает. Она фиксируется по твоей команде и бьет по явным или скрытым целям. Если бы я служил в пехоте или артиллерии, было бы не так обидно, а здесь за живое хватает. Почему-то среди гражданского населения слово «танкист», как правило, воспринимается с юмором.
И хоть порядки в артели близки к военным, но в армии-то посуровее. И ответственности больше, особенно у офицерского состава. Да и зарплата уж больно низкая. Ну вот если рассудить: я сегодня зарабатываю на уровне командира дивизии в звании генерал-майора, а ведь он отвечает за четыре-пять тысяч человек, примерно за тысячу единиц боевой техники. Быт, учеба, питание, обмундирование личного состава - все на его ответственности. Да еще пару академий надо закончить, в том числе Генерального штаба. А так на должность назначат, а звание генерала не дадут.
Мы с женой и двумя детьми побывали в разных гарнизонах. И хотя супруга не жалуется, дети уже требуют городской жизни. Институты, техникумы в городах, и все туда тянутся.
Я всегда свою жену добрым словом вспоминаю, какая она у меня молодец. За все в ответе, и меня иной раз так прищучит за домашние дела, что мало не покажется. А что с меня возьмешь? По молодости полигоны утюжил, а сейчас с тайгой дело имею, три сезона уже отработал. В основном с Василием Николаевичем в одной кабине езжу. Долго не мог отвыкнуть мыслить по-военному. До сих пор себе представляю: артель - это отдельный полк, золотодобывающие участки - его батальоны со всей своей амуницией, а мы с Савченко - разведвзвод, дорогу войскам полка прокладываем. Он командир взвода, я - его заместитель по технической части. Всегда в боевой готовности. И не случайно пистолеты у нас забрали и карабины выдали с боевыми патронами. Все как у военных. А в Хабаровске, в «Приморзолоте», сидит наш генерал, он так и называется - генеральный директор, комдив по-военному.
Напрасно Василий Николаевич обиду на меня держит. Взял бы и сказал один на один прямо в кабине, если я не прав. Возражать бы я не стал, так как где-то в душе согласен с ним. И конфликт помягче разрешился бы и для него, и для меня.
Вчера, когда сделали поворот на девяносто градусов на перевал и пошли на запасной южный маршрут, он мне на снегу всю ситуацию разложил - и давай, Валентин, вперед! А сам не сел в мой бульдозер и даже вещмешок с бумагами забрал. С одной стороны, это можно объяснить какой-то необходимостью, а с другой - недоверием ко мне как к своему заместителю. Обидно% я на этих провалах все бока обломал, до сих пор под правым ребром болит, может, печень повредил при ударе. А что касается ружья, так это он первым его увидел, я на дорогу смотрел, того и гляди «на попа» встанешь, валуны кругом да лес сплошной стеной. А он по сторонам смотрел, тогда и крикнул мне: «Смотри, Валентин, что на дереве висит!». Я и остановился. И он принял правильное решение: не идти по краю Филаретовского ключа, уж больно место труднопроходимое, того и смотри в пропасть завалишься, да и погода не благоприятствовала - туман, ветер, мороз, а от высоты уши закладывало».
Горный мастер, оглянувшись, неожиданно дернул Валентина за карман фуфайки: трактор Романа опять отстал. Пришлось сбросить скорость и держаться левее. Так потихоньку малым ходом и до наклонной сопки добрались, а Медвежья Лапа медленно отходила к недалекому морю, защищая их своими сопками от ветра и сырых туманов.
- Давай, Валентин Степанович, остановку сделаем да на карту глянем: может, мы рановато от Медвежьей Лапы отрываемся? Она ведь и распадок, и болото забирает, а нам придется на сопки лезть, не хотелось бы опять по сопкам прыгать, - сказал Савченко.
Развернули карту, а рядом схему на снегу нарисовали, на ней понятнее будет. Такая уж привычка была у Василия Николаевича, и о ней хорошо знали его подчиненные.
