Он выключил фонарик, и ночная темнота полностью поглотила все вокруг. Слышно было, как совсем рядом работали бульдозеры. Горный мастер хорошо представлял картину происходящего на полигоне. Вот мощные машины, выстроившись веером, двигают перед собой ленту все время перемешиваемой горной массы. Удаляясь, они превращаются в сплошную черную линию с электрическими зайчиками боковых огней, а затем и совсем исчезают. За ними следует другая группа тяжелых механических великанов, которая, на ходу перестраиваясь, гонит и гонит впереди себя под самый верх отшлифованных до блеска лопат черную массу грунта. Вот и «Беларуси» идут, своими боковыми лопатами подчищая с обеих сторон поднятую земляную массу, как бы сужая дорогу и показывая крупным машинам, что проезд только в этом направлении. А расширять путь запрещено по технологическим соображениям, принятым бригадиром и всеми механизаторами. В шуме моторов не слышно никаких команд. Техника не останавливается ни на минуту, оставляя после себя незаметные в темноте клубы выхлопных газов и резкий запах соляра. Под ярким светом прожекторов на промывочном приборе издалека видно, как мониторщик, ловко управляясь с большой оглоблей, к которой прикреплен шланг, мотает упругую хрустальную струю то влево, то вправо. Мощная струя поднимает камни и бросает их в железные боковины направляющих промприбора.
Покинув зеленый островок, подаривший ему несколько минут душевного покоя, Савченко еще раз обернулся, но, включив фонарик, уже не увидел ив. Ему вдруг стало грустно, что он отдал на растерзание украшенный самой природой кусочек земли, и недобрым словом вспомнил геолога и пробщика, которые так вяло пытались остановить его расправу над этим уголком первозданной красоты. Не надо золота, не надо дорог, пусть бы оставалось все как есть: и маленький целичок, и деревья, которые на нем росли многие десятилетия, - весь этот крохотный мир, что так дорог человеку.
Усталость брала свое. Зайдя в балок, не включая света, он снял сапоги и лег на пуховое одеяло. Но спал недолго. Настойчивый стук в окно заставил мгновенно вскочить. Это был бригадир. Он тяжело дышал, как будто за ним гналась свора собак.
- Василий Николаевич, как договорились: - и, не переводя дыхания, выпалил: - Колода плачет!
Это профессиональное выражение знают все артельщики, но очень мало кому довелось видеть наяву такое зрелище. Сон улетучился мгновенно. Быстро натягивая сапоги, горный мастер сыпал вопросами о пломбах, гидравлике, об исправности оборудования, и, конечно, задал главный:
- А когда это случилось?
- Минут двадцать назад, - ответил Багрянцев.
- А почему меня сразу не поднял?
- Да все проверял, думал, может, перехлест давления. Но нет, все в порядке. И сразу пошел за вами.
- А сколько сейчас времени?
- Четыре часа утра.
Чуть не бегом они направились к промприбору. Когда осветили верхнюю эстакаду, место, где накапливается золото, так называемую колоду, то увидели, что боковая стенка направленного водяного желоба вся разрисована тонкими желтыми подтеками, которые в лучах прожекторов излучали какое-то удивительное мерцание, казавшееся особенно ярким на фоне черного неба. О таком редком зрелище мечтают все приискатели: этот блеск на приборе - верный признак настоящей удачи.
В голове Савченко промелькнула осторожная мысль: может, что-то случилось и галерею забило отработанной породой? Он еще никогда не видел, чтобы золото вместе с водой выплескивалось через борт эстакады. А выше них все так же натужно гудели бульдозеры, гремя своими неуклюжими лопатами. Рев двигателей и насосов, удары струй воды и грохот падающих с промприбора камней, - все сливалось в неимоверный гул и отдавалось непрерывным эхом по распадку.
Горный мастер хотел было дать команду о становить работу и разобраться в ситуации, однако еще раз решил все взвесить. В свете огня фонарика было видно, как вода по лицевой стороне собиралась в мелкие ручейки и длинными струйками медленно падала вместе с золотым песком. Изпод верхней крышки колоды пробивалась густо замешанная масса и под тяжестью своего веса крупными желтыми подтеками скатывалась вниз, оставляя на ограждении передней части эстакады мерцающие следы. Да, несомненно, это было золото, промприбор действовал исправно. Савченко скрестил над головой руки, как сигнал о прекращении всех операций. Багрянцев выключил гидравлические насосы, помахал бульдозеристам, чтобы они остановили машины.
Стало тихо. Наступал рассвет. Просыпались птицы: в лесу закуковала кукушка, и, радуясь утру, засвистела китайская иволга.
