- Так вы не знаете? Старый маркшейдер тут неподалеку живет. Он эту землю всю исходил и знает, как свои пять пальцев. Работал еще в тридцатых-сороковых годах в разных должностях. Звать его Кривицкий Василий Моисеевич. Я с ним лет двадцать знаком. Сосед его нынешний всю жизнь пробщиком у него был. Он и сейчас любого геолога за пояс заткнет. Они с Кривицким почти одновременно сюда приехали. Только первый по направлению объединения «Приморзолото», с академическим образованием, а пробщик в наши таежные места по вербовке с Урала прибыл.. Зовут его Григорий Николаевич, фамилия Ткачук. Только вы, если с ним встретитесь, не вздумайте любопытствовать, откуда у него взялась кличка «цыганский барон», да и вообще не употребляйте при нем слово «цыган». До сих пор обижается на это прозвище, хотя получил его еще в 36-м году.
- А в самом деле, откуда у него это почетное звание? - улыбаясь, спросил Савченко.
- Длинная история! Он спас жизни более тысячи беглых цыган, уберег их от магаданских лагерей и расстрелов, помог создать цыганский колхоз в деревне Таборово - она и сегодня существует. Как раз по дороге на «Кабардинку» находится. Сейчас Ткачуку за восемьдесят, но он хорошо помнит дела прошлых лет. Живет рядом с Кривицким, он его давний помощник. Если доведется встретиться - поделитесь впечатлениями. Оба специалисты и личности незаурядные.
- Конечно, с такими легендарными людьми нужно обязательно познакомиться, - решил Василий Николаевич. - Посоветуюсь с ними, может быть, подскажут, как продлить жизнь «Кабардинки».
- Обязательно! - воскликнул Крайнов. - Я сегодня по дороге домой заезжал к Кривицкому, так старик мне сказал: «Что-то ваш начальник ко мне глаз не кажет. Он что, известной фамилии? Такие бывают очень высокомерными и даже заносчивыми. Мнят о себе как о больших специалистах. Если он и впрямь такой, тогда мне с ним встречаться ни к чему. Одному говоришь - он тебя понимает, а другой только вид делает. Хотя сам делами управлять не может. Людям один вред от такого начальника».
Савченко подумал: «Строг, видать, старик. Я тоже мало что читал, еще даст от ворот поворот».
- Ну так что, Василий Николаевич, как мне в такой ситуации быть? - отвлек Крайнов от раздумий Савченко. - Писать записку, чтобы Кривицкий вас принял или пока повременить?
- А удобно будет передавать через кого-то? Ну ладно, садись и пиши, а я диктовать буду.
Потом Савченко дважды прочитал сочиненный текст. Он был кратким:
- Вот, отдай шоферам. Пусть завтра же завезут. А мне на понедельник бензовоз занаряди под соляр. До Вострецова довезет, оставит, а обратным рейсом из Зареченска заберет на участок. Ну что, договорились?
- Да-да, вопросов нет, - Петр бережно свернул письмо вчетверо и вышел.
Первое время на новом участке как-то скучновато было. Много незнакомого, даже природа другая, неприветливая. То ли дело «Соболиная Падь»: полигон весь в зелени, кругом цветет черемуха, дикие сливы и груши, целые островки благоухающего шиповника. А сколько вокруг разноцветных пионов! И запах такой успокаивающий. Почти незаметно течет ключ, а как прелестны его заводи! Так бы и сидел целыми днями с удочкой. Пусть бы даже рыба не клевала, просто хорошо побыть в окружении такой красоты.
А как удачно все на полигоне расположено! Все службы рядом. Промприбор можно передвигать параллельно с отработанными блочками, не нанося ущерба постройкам и соблюдая природоохранные меры. Подача воды и ее использование в промывочных целях происходит в замкнутом режиме с целой сетью отстойников.
А какие хорошие люди остались на том участке! Они понимали горного мастера с полуслова. Савченко никогда не повышал на них голос и не возвышал себя над простыми механизаторами. А что рановато копанул целик - ну что ж, виноват. А с другой стороны, он приехал в тайгу работать. Добывать золото - это его профессия.
Савченко узнал, что у его предшественника имелись особо приближенные люди, а остальное большинство было для него просто плохими работниками, и поэтому обращение с ними было соответствующее. Непонятно даже, как не произошла перестрелка между этими группами. Ведь все к тому шло. Случалось, во время жарких споров мужики выхватывали пистолеты. Все это происходило на почве унижения одних и незаслуженного возвышения других, которым даже оплата трудодня была увеличена.
