- Хорошо, Василий Николаевич, - продолжил разговор Кривицкий, - что ты инженерную мысль развиваешь и тем самым участку жизнь хочешь продлить. И в этом ты всегда можешь рассчитывать на меня, я тебя поддержу. А пока мы одни и мой помощник Ткачук еще не подошел, хочу высказать свое мнение по поводу «Соболиной Пади». Меня удивляет, как ты, горный инженер, без проекта целичок решил тронуть. Я хорошо знаю это месторождение, мы еще до войны хотели его отработать. Там ведь еще по тем нашим пробам двадцать граммов золота на кубометр выходило. Но мы не сделали того, что наметили, только левый борт частично тронули и ключ в разливе на сто метров расширили. Старатели через лоток с особой осторожностью породу пропустили. И тут же рекультивацию сделали и правый борт укрепили. А деревья, которые ты срубил, мы специально сажали. Вы, когда за этот целичок взялись, небось гадали: как можно было менее продуктивный левый борт отработать, а правый кому-то оставить? А никакой загадки тут нет. Горизонтальные уровни воды не позволяли в то время трогать правый борт. Если бы мы, погнавшись за большим золотом, начали там работы, то изменили бы русло крупного ручья и подвергли затоплению всю долину. А там двенадцать деревень. Куда людям со своим скотом деваться? Да и ключ этот их рыбой кормил, что тогда было важно, народ-то жил бедно. Потом пришли мелиораторы, понастроили своих систем, и, конечно, уровень воды упал почти на метр. Но все такие системы не вечны, их ведь содержать нужно. Пройдут годы, и природа постепенно свое возьмет - ключ снова станет полноводным. А что дальше? Вот вам и отгадка. Трудно было, плохо жили, но природу не обижали. Ты еще молодой специалист. Я хочу, чтобы ты не позволял себе небрежно относиться к горному делу. В нашем деле одна ошибка ведет к другой, в природе все взаимосвязано.
Савченко опустил голову: легко ли услышать от такого уважаемого специалиста обоснованные упреки! Он ответил:
- Вы правы, я виноват и признаю, что ваши замечания справедливы.
Василий Николаевич впервые оказался в такой ситуации и про себя подумал: «Правду люди говорят: большое золото без беды не бывает».
Пришел помощник Кривицкого, энергичный седой старичок Григорий Николаевич Ткачук. Они долго вместе обсуждали, как продлить жизнь «Кабардинке». На полу в чертежах и на больших картах была представлена вся геология золотого месторождения за многие десятилетия. Они втроем долго ходили вокруг различных карт, спорили, делали подсчеты и снова вглядывались в начертания на ватмане.
Довольный результатом встречи, Савченко возвращался на участок. Решение с перспективой было найдено неожиданно. Жизнь участка определилась на многие годы. Он был удивлен, насколько велики знания и богат опыт старых специалистов.
«Нужно ценить этих людей, открывших месторождения золота, на которых мы сейчас работаем, их жизнь прошла не зря, - думал Василий Николаевич. - Они много знают и щедро делятся этими знаниями».
После отъезда Савченко все рабочие присматривались к новому руководителю участка Петру Викторовичу Васильеву, с сожалением вспоминая о горном мастере: «Мужик был на месте. Зачем его дернули на «Кабардинку»? Ведь тот участок к закрытию идет и на судьбу золота артели не влияет. А здесь только-только золото пошло, да и перспективы хорошие. Такого грамотного инженера надо было на «Соболинке» еще с годик подержать или хотя бы до конца сезона». Они хорошо знали, что многое зависит от руководителя, тем более когда участок отрезан от большой земли топкими Беднотинскими болотами. Хорошо, что еще зимой, по зимнику, были завезены продукты питания, запчасти, горючее с расчетом автономной жизни до следующей глубокой осени. До той поры, когда многочисленные большие и маленькие ключи вместе с болотом покроются ледяным панцирем, а снег выровняет все болотные неровности. Вот тогда вся эта большая территория превратится в ровное поле, езжай куда глаза глядят. Опять заработает зимник. Большегрузные машины будут день и ночь завозить грузы для очередного промывочного сезона.
А пока начался лишь второй летний месяц. Мало еще кто скучал по семье, писал домой письма. Люди уже свыклись с работой, и каждый делал свое дело. По полигону круглосуточно двигались бульдозеры, грохот от падающих камней отзывался протяжным эхом по всей болотине, уходя куда-то далеко в лес, к самому Самаргинскому перевалу. К шуму добавлялся звук от струй воды. Под давлением, сбрасываемым мощными насосами, она ударялась о железные направляющие. Жители участка уже привыкли к этой обстановке и порой даже не обращали внимания на монотонность ударов камней, рев двигателей, блеск яркого света прожекторов на промывочном приборе.
